Вот что,
покачивая поросячьим соболезнующим лицом
рассказывал Шлепаков,
а вот что было на самом деле.
Во время блокады
они колдовали с кладовщиком
на продовольственном складе в Кобоне:
где-то выискивали денатурат
и вечерами «хлебали опасность».
Потом Шлепаков
попал в одну пулеметную роту с Клавой.
Она — пулеметчицей.
Он — хлеборезом.
Они обороняли высоту № 2464.
Шли танки,
они переныривали пригорки,
как бронированные кашалоты. Семь
пулеметных расчетов погибло.
Шлепаков блевал от страха,
прильнув поросячьим лицом
к ответвленью окопа.
Но уразумев,
что семь пулеметных расчетов погибло,
Шлепаков улизнул,
и, прострелив себе несколько ребер,
он, окровавленный, с изнемогающим взглядом
был подобран санитарной овчаркой.
Через десять минут после его исчезновенья
Клавдия родила и попала в плен.
Через четверо суток ее освободили
советские части.
Ребенка отправили в детский дом,
а мать — на пять лет в лагеря
за то, что попала в плен.
Шлепаков получил медаль «За отвагу».
Знали:
не бедно живет Шлепаков,
бригадир рыболовецкой артели.
(Он прибеднялся богато.
В зимнее время, на райге
рыбак зарабатывает по двести рублей
за несколько суток).
Знали:
женился сержант на девице с поросячьим лицом
и у них родились с поросячьими лицами дети.
Знали:
дом у него двухэтажный,
огромный чердак,
а также подвальное помещенье,
то есть фактически — дом четырехэтажный.
И на всех четырех этажах
мебель наполнена тканями,
мясом
и овощами.
Прошлой зимой Шлепаков приобрел
фортепьяно.
(Не замечали, чтоб в этой семье
композиторы вырастали.
Дочь
в магазине работала,
масло и хлеб распределяя
по собственной инициативе.
Кроме растительного масла,
хлеба, галош, баклажанной икры
да — изредка — керосина, —
в том магазине
ни при каких обстоятельствах
прочих продуктов не наблюдали.
Сын
устроился егерем.
По фантастически малопонятным причинам,
но с детективно таинственным видом,
егерь снимал с охотников штрафы
и его еще благодарили).
Так и не выучился Шлепаков
езде на велосипеде,
но водил неразлучный велосипед
на поводке, как эрдельтерьера.
4
Это — империя Куликова.
Белые льдины
горизонтальны и вертикальны.
Деревянные ящики
в капельках пота, как охлажденные бутылки.
В ящиках — судаки заиндевели.
И Куликов —
император с алым лицом индюка —
заиндевел.
Он возвратился из концлагерей.
Весил он 47 килограммов.
Был он встречен:
женой,
мужем жены — ветеринаром,
матерью, научившей невестку жизни в разлуке,
и ребенком (не Куликова и не ветеринара).
В общем,
это была многообещающая встреча.
Куликов ушел из деревни.
Он проковылял три километра
и упал, обессилев.
Он был вылечен ветеринаром.
Жена снова стала учительницей.
Жили они молчаливо и вяло.
Он весил уже 92 килограмма,
заведовал рыбным складом
и восемнадцать лет собирал свидетельские материалы,
чтобы оформить развод.
5
— Это же историческая необходимость,
извините, я хотел произнести:
это же историческая ценность!
Это же монумент страны,
отголосков минувшего нашей державы! —
Скрябин еще издавал разносторонние восклицанья,
поочередно приподнимая одну и другую руку,
как юнга, сигналящий флажками.
Он кричал,
и усы его шевелились, как щели связанных бревен.