Обокликнули князя и с Нездилой, —
Отозвались они и поехали
Через весь стан к намету Батыеву.
Всполошилась орда некрещеная:
Сотен с пять побежало у стремени…
Князь с боярином едут — не морщатся —
Меж кибиток распряженных войлочных;
Стременной Ополоница сердится,
А другие дружинные вершники
Только крестятся, в сторону сплевывая:
На Руси этой нечисти с роду не видано…
Закраснелась и ставка Батыева:
Багрецовые ткани натянуты
Вкруг столпа весь как есть золоченого.
Одаль ставки, а кто и при пологе,
Стали целой гурьбою улусники —
Все в кольчугах и в шлемах с ковыль-травой;
За плечами колчаны; за поясом
Заткнут нож, закаленный с отравою,
На один только взмах и подшептанный.
Князя в ставку впустили и с Нездилой.
Хан сидит на ковре; ноги скрещены;
На плечах у него пестрый роспашень,
А на темени самом скуфейка парчовая.
По бокам знать, вельможи ордынские,
Все в таких же скуфейка и роспашнях…
Стал челом бить ему, нечестивому,
Федор-князь, а покудова Нездила
Подмигнул одному из приспешников
И отвел его в сторону.
Молит князь:
«Не воюй-де, царь, нашей ты волости,
А воюй что иное и прочее:
С нас и взять-то прийдется по малости,
А что загодя вот — мы поминками
Кой-какими тебе поклонилися».
Хан подумал-подумал и вымолвил:
«Подожди: я теперь посоветуюсь…
Выйди вон ты на время на малое —
Позову…»
Вышел Федор-князь — позвали…
Говорит ему хан: «Согласуюся
И поминки приму, только — знаешь ли? —
Мало их… (Толмачами взаимными
Были Нездила с тем же ордынцем
подмигнутым.)
Мало их, — говорит князю Федору
Царь Батый, — а коль хочешь уладиться,
Дай красы мне княгинины видети».
Помертвел Федор-князь сперва-наперво,
А потом как зардеется:
«Нет, мол, хан!
Христианам к тебе, нечестивому,
Жен на блуд не водить, а твоя возьмет,
Ну, владей всем, коль только достанется!»
Разъярился тут хан, крикнул батырям:
«Разнимите ножами противника на части!..»
И розняли…
Потом и на вершников,
Словно лютые звери, накинулись:
Всех — в куски, лишь один стременной
Ополоница
Из поганого омута выбрался…
А боярина Нездилы пальцем не тронули…