Но дело мне не до коней.
Вы, коим поправлять досталося людей,
На пользу сей пример себе употребляйте:
Не силой — тихостью порочных исправляйте.
3. СТРЕКОЗА{*}
Полей и тучных жатв любитель,
Крестьянин некогда кузнечиков ловил.
Цыпляточкам своим копил их сельский житель,
И бил,
И крыл,
Их брил.
Тогда крестьянину попалася под руки
Невинна стрекоза:
Час ужаса настал, приближилась гроза
И люты стрекозе стоят готовы муки;
Она, глас жалостный насилу испустив,
Молила мужика явить свою щедроту.
«Когда я, — говорит, — плоды вредила нив
И поглощала вмиг вселетнюю работу?
Лишь то во весь мой век утеха мне и труд,
Что, с былия на стебль всходя и возвышаясь,
Во сладких песнях я неслась и восхищалась;
Увы! почто даешь ты мне толь строгий суд?»
— «Не обвиняй меня, — мужик рек на прошенье. —
Зачем в сообществе была ты таковом?»
О души, коих есть невинность украшенье!
Бегите общества с злодеем и врагом.
4. ЛИСИЦА И КОЗЕЛ{*}
Я басенкой хочу читателей почтить,
Да и немножечко их в ней попроучить;
Вы уши протяните,
Поведать предприял я вам то, как Козел
На дно колодезя глубокого сошел;
К себе сей случай примените
И тщитесь в пользу то себе употребить.
Он некогда с своею шел кумою,
Прехитрою на вымыслы Лисою;
Чему дивиться — вдруг им захотелось пить.
«Послушай, кум, а кум, — Лиса ему сказала,-
Послушай, куманек, какая мысль мне вспала:
Колодезь в стороне здесь недалёко есть,
Чтоб жажду утолить, в него мы можем влезть.
В бадью взмостимся мы, ей должно опуститься;
Спустившись, из нее мы выйдем там напиться;
Туда лишь бы нам влезть, нетрудно вылезть вон».
Наш рогоносец согласился,
Вскарабкались в бадью, и вместе поместился
С своею кумушкою он;
Сошли и, по ее словам, в нем напилися,
Но не всегда им пить,
И не в колодезе им жить;
Не зная, как вон лезть, они за ум взялися;
Лиса на вымыслы прытка,
В Лисе мысль глубока.
Увидев, что бадья ушла вверх из колодца, —
Бадья упрямей новгородца,
Лисе с ней не сбороться,
Да и нельзя повыше встать,
Чтобы ее достать;
Но как же быть? а вылезть надлежало,
И так уже они промедлили немало,-
Лиса, подумавши, сказала наконец:
«Куда как жаль — козлом не сделал мя творец;
Внемли, что я реку: уприся, кум, рогами
И цапкими ногами
И по тебе мне вылезть дай;
Когда же выйду я за край,
Тебя в колодце не оставлю
И так себя с тобой избавлю».
Лиса — разумный зверь,
И не теперь
В разумные он вбился;
Совет бородачу Лисицын полюбился.
Он стал,
Лисице вылезть дал;
Лиса изволила убраться.
Козел блеял,
Козел кричал,
На помощь звал,
Но уж Лисицы не видал;
И поздо клялся он в обманы не вдаваться,
Однако принужден в колодце оставаться.
Но что плодить нам слов?
Мы множество всегда везде узрим козлов;
Так иногда-то Красс в пески парфянски вкрался
И вечно там остался.
5. КУЧЕР И ЛОШАДИ{*}
Не ведаю того, в каком то было лете
И точно коего то месяца и дня;
Лишь ехал господин по улице в карете,-
То только знаю я.
На козлах кучер был с предолгими усами
И тамо управлял упрямыми конями.
Не так на небесах гордился Фаетонт
Иль Ахиллесов вождь коней Автомедонт
В то время, как то он без правил и закона
Скакал к стенам прегорда Илиона,
Как ко́зел с высоты, скиптр кучерский в руках,
Подобно как индейский шах,
Гордился кучер мой и так превозносился:
«Какая часть моя!
Где я?
В какой высокий чин на свет я сей родился?
Се подданны мои, на них мне власть дана,
Тварь бедна, для меня лишь ты сотворена!»
Но в час, плачевный час, как хвастал он надменно,
Неслыханное зло в то время совершенно:
Конь в брюхо брык,
Упал мужик.
Поднялся крик.
Кто прежде в высоте вверху был над конями,
Тот стал под коньими ногами.