Стихотворения

Блеснул Румянцев с полуночи,
И загремела дружна рать;
У янычар сверкают очи:
Не знают, с кем и как им прать.
Однако буйность их промчала,
Когда труба на брань звучала
И дух их яростью зажгла;
Они со взором распаленным
Бегут с железом устремленным,
Куда их ярость повлекла.

О, страх! се наши уклонились;
Румянцев здесь — и росс восстал,
И паки россы устремились,
И паки росс врагов попрал.
Их стерлись стены и преграды,
И сокрушились их громады,
И стал пленен их гордый стан;
Визирь бежит, бегут срацины
И, пад в дунайские пучины,
В валах со всех теснятся стран.

Какой туман луч солнца кроет
И вихри пламенны крутит?
Трепещут горы, берег воет:
Се Панин Бендеры разит;
Подземны порох рвет заклепы,
И россы, аки львы свирепы,
Тряхнули гордый их раскат;
Поколебалися раскаты,
Поколебались сопостаты,
Мехмет вручил герою град.

Но паки дух мой взбунтовался, —
Уже несусь я меж валов,
Эгейский понт возволновался,
Пленил всю Грецию Орлов.
Чесмесски волны запылали,
Кровавой пеной понт устлали,
Смешавшись с смрадом и смолой;
Я б пел, но се певец пермесский
Давно воспел уж бой Чесмесский,
Глася эпической трубой.

Дела пев росских полубогов,
Я не радею бога петь;
Вещав Петра средь сих чертогов,
Мне боле не о ком греметь.
Уже в очах мне всё здесь тьмится,
Однако муз собор стремится,
Велит начатый труд скончать:
«Тебе ль преслушаться веленью,
Иль мнишь: по своему хотенью
Ты можешь сей трубой звучать?»

Я муз прещенья устрашился,
Уже послушен воле их,
И паки к лире устремился
Богинь велением моих.
А вы, грядущие со мною,
Готовьтесь смелою ногою
В святыню Марсову вступить;
Врата на петлях заскрыпели —
Не се ль Беллону мы узрели,
Что движет персты дверь открыть?

На вечном мраморе седящи,
Имея громы при ногах,
Умытый кровью меч держащи,
Сияет тамо Марс в лучах.
Его любимцы при престоле,
Подобно так, как в ратном поле,
Седят с владыкою своим;
Из первых Храбрость заседает,
Ее Наука спровождает,
И быть нельзя в разлуке им.

В руках имея жезл начальства,
Седит со строгим взором Власть,
И Постоянство, враг нахальства,
Душ слабых страх, геройска страсть.
Я силу зрю Воображенья,
Ее суть плод изобретенья,
Полков надежда, честь вождей;
Уста спирает Тайна перстом,
И Прозорливость зрит в отверстом
Всё сердце то, что мнит злодей.

Великодушие прощает
Своих врагов среди побед,
И Труд покою не вмещает
И всюду идет Марсу вслед.
Взирая любопытным оком,
Седит в молчании глубоком
За ними Опыт многих лет;
Премудрость, Честность, Добродетель
И Правда, наших дел свидетель,
Его соделают совет.

Прошли мы бога громких боев
Теперь святилище и храм,
Стремясь в виталища героев
По мрачным безднам и буграм!
А вам, бессмертные богини,
За всё да будет благостыни
Вовек немолчная хвала!
Вы робкий возраст мой вперили
И светом очи озарили
Воспеть геройские дела.

Блажен, что бранну песнь судилось
Гласить мне воинам младым,
Что в сердце мне давно твердилось,
Изрек я спутникам моим.
Пылайте, юноши, пылайте,
Того часа и дни желайте,
Как с нами Павел загремит;
Он пойдет вслед делам Петровым,
Когда велением суровым
Война в пределах закипит.

Пойдем и мы, как наши деды
На жатву славных шли побед:
Пред ними пали персы, шведы —
Падет пред нами перс и швед.
Не се ль с путей своих склонились,
В пределах росских воскрутились
Евфрат, и Нил, и Еридан?
Восток и Север изумился:
«Не паки ль с россом устремился, —
Рекут, — каратель готфских стран?»

1773