Выбрать главу

А смог бы ты обнять горячим словом?

Всей приземленности себя лишить

И ринуться ко звездам снова?

А смог бы ты дорог всю общность разомкнуть

Без упреканий, гнева или спора,

Когда страстей наиредчайших суть

Оковы, путы, морок… сердце вздорно.

Но вздорно сердце у того, кто пьян.

И вздорно сердце во груди влюбленной.

И у рассудка есть, конечно, свой изьян —

Он не боится исчезать надолго.

Не вздорна юная и добрая душа,

Не зла – музыка новых вдохновений.

И вся любовь их тем и хороша,

Что своего не ищет с рвеньем,

Что с голодом не смотрит на людей,

И не боится, будто к ней остыли.

Ибо влюбленность – это зверь.

Ибо любовь – начало светлой силы.

22.06.2019г.

ФОНАРЩИКИ

Петь настроения нет. Есть настроение пить.

Как только погаснет свет, пора будет – уйти,

Фонарщиков семерых – на перекрестке догнать

И попросить у них задержаться минуток пять.

Петь настроения нет. Есть настроение спать.

Включите пожалуйста свет – нам темновато летать.

Света. Я встрепенусь, расправлю лопатки свои:

Рассеется старая грусть, и боль убежит с груди.

Только пока нигде фонарщиков не найти.

И пусть. Мы сами себе масляные зажжем фитили.

Где бы нам взять огня? От сердца его оторвать.

Где бы нам взять тепла? Друг – друга – обнять.

Где бы нам отыскать фонарщиков семерых —

После дождя в небесах ходют тихонько они.

После самых гневливых гроз, если кто не понурит нос,

Не теряючи свет из век, улыбаясь грозе легко —

То фонарщиком стал человек, то фонарщик – званье его!

22.08.2021г.

СКАЗОЧНАЯ ЗИМА

Близится ветер, время греющих слов,

Тёплого пледа, горячего чая и добрых книг;

Чудится холод во взгляде испуганных сов,

А я к старой сказке и мыслью, и слухом приник:

Слышишь? Дороги – опять шумят…

Видимо, что-то друг другу хотят сообщить:

Что древний весенний замок зимою взят,

И людские сердца ледяная опутала нить.

Кто-то прочёл заклинанье, сказал: „Аминь“ –

Кто-то из рода повелителей зим,

И закутала мир на века покрывалом стынь…

Но один человек остался сердечным, простым –

Он пил сладкий чай, завернулся в ворсистый плед,

Согревался любовью и песней на раз-два-три.

Он знал одну истину и начало всех наших бед:

Будет зима снаружи, если будет зима внутри.

2017г.

НИФИЛИМ

И вновь унынием палим

И шорохом за тьмою неким

Забытый взором Нефилим

Взывает тихо к человеку,

Томясь о радостях его,

Утехах, теплоте страданий,

Нещадно брошенных на дно

И собранных во божьи длани

Одним возлюбленным из чад,

Чтоб век не потерял надежды,

Коль те терзают, те кричат,

А те своё блюдут насмешно.

Забытый взором Нефилим

Взывает тихо к человеку…

И вновь унынием палим

И шорохом за тьмою неким –

Он алчет крыльями стеречь

Людей от этого унынья;

Он жаждет света, песни, свеч,

Дабы согреты были ныне

Они, взлелеянный росток

Этот безропотной планеты…

Взывает… только голос этот

Желает выслушать лишь бог.

15.06.2018г.

ВУДУ

Я горю в твоих ладонях без малейшего дыхания,

Превращаюсь в белый пепел, заблудившийся в перстах.

Этим пеплом ты очертишь на полу кривые грани.

В эти грани попадётся твой заклятый враг.

А душа моя хохочет, а душа моя щебечет

Самым звучным и бессмертным смехом над тобой:

Тот, кто телом изувечен – добрым духом будет вечен;

Если дух смертельно болен – навсегда окончен бой.

Всё равно я знаю, что же по утрам тебя тревожит,

Всё равно я видел тайны тёмной памяти твоей,

Всё, о чём мечтаешь ночью. Ты не бойся, я ведь тоже -

Я ведь тоже этим хворый, верь или не верь.

Догорю в твоих ладонях милой тряпочной игрушкой,

Огоньком своим согрею эту комнатную тишь:

Все бумаги, стол и стены, книжный шкаф и безделушки.

А дойдёт как только дело, так и ты со мной сгоришь.

2017г.

ВЕДЬМА

Ветер целует новорождённые мысли,

Дождь режется по поверхности стёкол.

Солнце ушло в запой, сердце не хочет биться,

Зрачки не принимают в себя нисколько.

Это всё ты… и никак иначе:

В твоих ладонях – грустная кукла.

Огонёк в её взгляде до нелепости вкрадчив -

Не знает, в какие попала руки.

Она будто слышит, она будто дышит,

И меж нами привиделось некое сходство…

Возможно, тихонько мне сносит крышу,

И кто-то стучится в неё своей тростью.