Пусть продолжают по листьям щёлкать
Живые капли живой воды,
Не соловьём мне, так перепёлкой
В октябрь сеять свои следы…
А строчкам тесно жить на бумаге,
А строчки рвутся куда-то ввысь,
Но ограничен я в каждом шаге
Тобой, несведущая жизнь…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Смешная жизнь, смешные люди
И сам я донельзя смешон,
Когда, потея и верблюдясь,
Себя врезаю в грань времён
Со всеми вместе… а на грани
Туманны наши имена
И водкой плещется в стакане:
А не пошли бы вы все НА…!
Иду, не стискивая лобик
Ни мыслью, ни рукой своей
И не владеют страх и робость
Безумным скопищем людей.
Они случайны на планете
И я случайность и полынь,
И веселимся мы, как дети,
Не признающие святынь…
Смешная жизнь смешной игрушкой,
Но жить-то хочется всерьёз,
Не падая под равнодушность
Шумящих надо мной берёз…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»
Чудеса… и осень лаской,
И волнение в груди…
Это присказка, а сказку,
Жизнь, попробуй-ка, найди!
За порошей тени лета,
Декабри за сентябрём,
Много в сказках неответов,
Исполнений – днём с огнём…
Не ворчу, не напираю,
В рог бараний день не гну,
Осень выдалась сырая,
В ней не угадать весну.
Воротник плаща под уши,
Шляпу чуть не на глаза,
Никому не влезть мне в душу,
Я в землянке партизан.
Если сказка… что там сказка,
Вон их сколько на пути,
То ли детскою раскраской,
То ли яблочком в горсти!
Не для жизни, для забавы,
Для прочтенья в темноте!..
Чудеса не стукнут в ставень,
Снова присказки не те…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»
С утра шагнувший за багет
Из галереи сна и неги
Сентябрь похож на лисий след
По свежевыпавшему снегу.
Ещё светило не взошло
И даль туманная пастельна,
Зато всё близкое светло
И многогранно, и модельно.
Бери этюдник, наноси
На холст рябиновые кисти,
Недвижимые на оси
Земного шара-модерниста!
Покой, покой – и тишина,
Не резаная на квадраты
Виденьями дурного сна
На разметавшейся кровати.
Часы показывали пять,
Но час опять скользнул лисою
И никогда не наверстать
Мгновений, пахнущих росою;
Минут без звуков и теней,
Не связанных в необходимость
Метаться на дорогах дней
Земным усталым серафимом…
“”””””””””””””””””
Испугавшись вида крови
Не своей, чужой, чужой,
Можно совесть подготовить
К столкновению с бедой.
Прокатиться мимо, мимо,
Рук не пачкая ничем,
Замотав прыщи экстрима
Белой марлей на плече.
То, что было не со мною,
Не моё – и пусть летит
Время птицею шальною
По соседнему пути!
Для чего мне эти взгляды
С переломной болью глаз,
Снившейся сто лет мне кряду
И не в профиль, всё анфас?
Я беду чужую знаю,
На руках её качал,
Сукровицу пеленая
Без присутствия врача!
А привыкнуть слабовато
И зажмуриться невмочь –
И бывалого солдата
В хрипоту вгоняет ночь…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»
День отсвистел на флейте,
Насытившись сполна…
Налей-ка, друг, налей-ка
По стопочке вина!
Давай махнём за время,
Идущее вперёд,
Давай простимся с теми,
Кого никто не ждёт!
По памяти скребницей,
По горлу матерком…
Мне будущее снится,
Но я с ним не знаком.
И ты его не знаешь,
И в суете сует
Рисуется по краю
Наш общий силуэт.
Но ведь мы жили, жили,
Лопатили года
До выдоха, до жима
Куда-то в никуда.
Да, жизнь порой фальшива,
Но мне ли обвинять
Историю за взрывы
С осколками в меня?
В тебя такой же мерой…
Налей, дружок, налей,
Сегодня вечер в сквере
Значительно светлей;
Есть килька на закуску,
Полтавская кольцом,
А мы махнём по-русски
И хрупнем огурцом,
И шрамы перегладим,
И просто помолчим
За всех, живущих рядом,
Не перетёртых в дым…
«»»»»»»»»»»»»»»»»
Преломлённый призмой ночи,
Свет из космоса летит
Миллиардом синих точек
С неизвестностью орбит.
Там, где таволга по пояс,
Где жемчужная роса,
Мчатся кони к водопою
Сквозь земные чудеса.
Звонко цокают подковы,
Искры брызгами летят…
И не нужно хмурить брови,
Это летний звездопад!
Это белое томленье
За чернильной пустотой,
Это боль по воскрешенью
За волшебною чертой.
Через два часа рассветом
Затушуется канва
С миллиардом точек света,
Не прорвавшихся в слова;
В те, что я в скрижали века,
Поднатужась, не врубил --
Это трудно человеку
С ограниченностью сил...
Прозрачен мир при взгляде с островка,
Отрезанного морем от плевка,
От выстрела, гремящего в упор
В незащищённость рёбер или штор.
Никто не обращает звёзды в тьму,
Но трудно Робинзону одному!
Оставив идиллический покой,
Он тянется к сумятице людской.
Пожив в объятьях временнОй тоски,
Я тоже соглашаюсь на плевки
И выстрелам готов подставить грудь,
Возможно, заврачуют как-нибудь…
Возможно, да, а если нет, то нет,
Зато вокруг меня вращался свет,
Я жил и что-то строил, как и все,
Шагая с кем-то рядом по росе!
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
В нашей жизни всё случайно,
Колебательно и хмуро --
От полёта белых чаек
До лечебной процедуры.
Если на дороге камень,
Мы его боднём рогами,
Не получится, так дважды…
Но не каждый, но не каждый!
Вот такая вот заставка
На лирической странице…
А случайность в синих плавках
В море бытовом резвится.
И никто ей не подскажет,
Что аорту гложет сажа,
Что огонь сердечный стонет
Под ладонью, под ладонью…
Окончательные фазы,
Относительные сдвиги,
Никому не нужной фразой
Переморщилась интрига.
Я за вами, вы за мною,
Встала жизнь опять стеною,
Нам долбить её тараном
Постоянно, постоянно…
«»»»»»»»»»»»»»»»»
Ветер с моря, ветер с юга,
С запада порыв, с востока –
Сто ветров бегут по кругу,
Упираются под локоть,
Тело бьют в грудную клетку,
Мысли в голове лохматят
То мечтой о кругосветке,
То о бренности некстати....
Я цепляюсь за ракитник,
За тростинки на озёрах:
Знаешь, ветер, вросся в бытность
Я неспешным кругозором;
Незачем меня тревожить,
Звать в неведомые дали
Притеревшегося кожей
К предпоследнему причалу!
Да, романтик я и странник,
Помесь Кука и бретёра,
И готов влюбиться в Анну
Под рукой у Командора,
Но отломлены эфесы
Шпаг в домашнем арсенале
Рядом с грудою подвесок,
Ненавистных кардиналам...
Ветер с юга, ветер с моря...
Сто ветров...
Восток и запад...
Зёрна бытового вздора,
Внешность мужа, не сатрапа --
Тысяча причин прижаться
Для любви, не для защиты,
К той, что нынче не семнадцать
И не с ликом Афродиты...
Ну и что?..
Гремят поэты
Словом, словно барабаном,
Рондо пишутся, сонеты,
Пошлых образов туманность;
Кавалеры и минеты,
Дама с обликом путаны...
Сто ветров летят по свету
Без романтик и романов...
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Прожить сто лет и не запачкать руки,
не зачерпнуть сандалями песка,
не оглянуться в прошлое с испугом
на то, что совершил исподтишка?
Прости меня, но это невозможно!
И ангелов придумывают те,
что жизнь свою прожили в темноте,
до мозжечька пропитанные ложью!
И я таков до степени кубичной,