Иначе трудно выжить на Земле,
Где логику смывает истеричность
И прячет бриллиантами в золе.
Прости за ложь!
Я руки перемою,
Прополощу себя когда-нибудь,
Не ошибиться только бы прямою,
В расщелину со Злом не соскользнуть.
Тогда ещё одно столетье можно
Спиралью вить на грешного себя
И у Добра расклёпывать застёжки,
О благородстве личном не трубя...
… Прошёлся по солнцу, по снегу, глотнул парадоксов, У старого клёна окурком по луже растёкся
И ухом прижался к его чешуе конопатой –
Шумит в нём весна элементом восьмым, а не пятым.
Конечно, к восьмому и первый прилип в два потока, Чтоб двигаться вместе по клёну живительным соком!
На то он и март, породивший искусство прозренья –
Кому и когда по какому пути воскрешенья.
А с бухты-барахты все волки в лесу виноваты, А глупому сердцу мерещатся всюду утраты,
А мне хоть бы что, я исследую сокодвиженье
Согласно задаче, поставленной мне воскресеньем.
Поглубже вдохнул – и наружу клубок испарений, В нём газ углекислый со сменою ненастроений, С инертным азотом, не рвущим молекулы клеток
Душевных надломов подрезанных осенью веток…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Депрессия, я вам скажу, не подарок,
Нахлынет внезапно и сердце прижмёт,
И вместе со мною бредёт тротуаром,
И память в прошедшее время зовёт.
Я с ней как с приятелем из-под Кабула,
Я к ней как к погибшему у Душанбе –
Ты разве живой, рядовой Терегулов,
Ты разве не пал в непонятной борьбе?
В стакане портвейна не тонут минуты,
Бутылка «Столичной» им вместо плота,
Фамилий ушедших скопилось до жути,
В реестре знакомых пустые места.
Чем старше становишься, тем напряжённей,
Сжимается время в последний виток.
Просторно и гулко на личном потоне,
Несущем меня в торопливый поток.
Легко философствовать, сидя в трамвае!
Критическим взором других оценя,
Плечами в растерянности пожимаешь:
Смотрите-ка, есть и постарше меня!
А их как лягушек на топком болоте,
Настроены тоже они на минор.
Мажорные катят на «Вольво-Тойотах»
И звона трамвая не слышат в упор.
Возможно, они подрывались на минах,
Когда по Анголе сапёрами шли...
Ты разве живой, подполковник из Клина?
А мы тебя в списках живых не нашли.
А мы тут с приятелями проходили,
Судачили с бабками кое о чём
И гроздья сирени не пахли тротилом,
А мирно ложились ко мне на плечо…
«»»»»»»
Я был в том мире перекошенном
Как размалёванный солдат,
По злому жребию заброшеный
В тыл без патронов и гранат.
И отбивался от насущного,
По кромке жизни семеня,
В пределах радиуса кучного
И перекрестного огня.
Горели строчки синим пламенем,
Поэмы плыли в никуда
И хитро щурился на знамени
Вождь пролетарского труда.
По уничтоженому плачется,
По недосказаному боль,
За скорлупу надежды прячется
Рождёное неисподволь.
За тридцать лет перо испортилось,
Мне не вернуться в образ тот,
Отвергший писаное творчество
Партийных праведных забот.
Но я, в порыве очистительном
Содрав сопревший камуфляж,
Не облекусь в личину мстителя
И не впаду в геройский раж.
Своя история у прошлого,
У настоящего – своё,
Я вновь поэм ненужных крошево
Швыряю в старое хламьё…
«»»»»»»»
Ты знаешь, камины берёзой не топят,
Угар, в дымоход набивается копоть,
Чуть тронешь заслонку, взрывается сажа,
Урча по камину мотором в форсаже.
Осина и пара дубовых поленьев,
Кусок бересты для воспламененья
И будет гудеть, не плюясь угольками,
Весёлое пламя, живучее пламя!
Обычное дело, простая наука!
Бездумно сидишь и опущены руки
На светлые пятна живого скольженья
Огней, убегающих за воскресенье.
Ты знаешь, дожди по июлю молотят,
Частят гильотинами санкюлотов
И в лужах трава утопает по плечи,
Уже не надеясь на солнечный вечер.
Она не надеется... ну и не надо!
У нас на надежду расходятся взгляды,
Трава однолетняя, мы постоянны,
За лето одно не покинем экрана.
Ты будешь светиться при августе близком,
Я тоже в воде не размокну ириской,
Шагну на сухие знакомые тропы,
И снова камин мы на счастье истопим.
Ты знаешь, что ночи июльские тёмны,
А звёзды прожекторны, ярки, огромны,
Что, вырвав звезду из пространственной клетки, Берёза утюжит намокшие ветки?
Что ловким движением и осторожным
Из лужи на сушу спешит подорожник,
Скользя по суглинку, несёт на просёлок
Короткие гибкие стебли метёлок?
Не знаешь, любимая...ну и не надо!
Лови золотые огни Эльдорадо,
Где в жарких объятьях дубовых поленьев
Сгорает, как Феникс, моё воскресенье...
"""""""
А у загорбка каждого Судьба…
А втискивать в чужие черепа
Тюльпаны мозга непосильно трудно
И расчленять биномы на куски,
И рассекать сомнительные будни
На ровные – день с вечером – бруски…
Сквозь чувства набежавшую волну
Легко ли топором уйти ко дну,
Войти в любовный ил по рукоятку,
Не соразмерив истинного лба
С натянутостью обруча “Судьба”
В односторонне выигрышной схватке?
А можно как Емелька Пугачёв –
Махни рука и раззудись, плечо –
Неправых сечь и неповинных тоже,
Раз навсегда отвергнув “не могу”
И загибая женственность в дугу
Рабынею на ложе и без ложа…
А можно вышить под седло потник
И, провожая, не сорваться в крик,
И ждать ЕГО, забрызганного кровью
Случайных ран своих или чужих
И рядом две подушки в изголовье –
Надежда с верой продолжают жить…
Ещё антициклон и серый дождь,
Журавль венценосный или дож,
И наводненье, смешанное круто
С желанием кому-нибудь помочь
И в свет преобразить глухую ночь,
Заполнившую сердце почему-то…
“”””””””””””””””””
Не замечая в мире ничего,
Кроме себя, обиженного кем-то,
Недоуменно крутишь головой
Над плечевой усталостью момента:
Как жизнь уныла, чёрт её возьми,
И почему так много одиночеств
Открыто пролетают над людьми
Разомкнутыми звеньями цепочек?
И, ненароком зеркалу явив
Родное воспалённое обличье,
Не видишь в нём погрешностей любви
С неистовостью перепевов птичьих
К тому, кто не виновен вовсе, нет --
Он тоже человек, уставший верить
В излишне лакированный портрет
С твоей печальной розою истерик…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Мир внутренний на внешний непохож,
Внутри сумбур и действия спонтанны,
А поверху я шествую бараном,
Стирая напрочь задники галош.
Куда вожак – и я на тот же луг,
На клевера, на будылья сухие,
Порой в оргазматическом пылу
Подрыгивая ножками стихийно.
Там хорошо, там солнце и луна,
Там жертвенность и прочие геройства,
И вечная борьба с переустройством
Одних времён в другие времена.
А что за плеврой, выстелившей грудь,
Знать не дано ни чёрту и ни богу,
Ни женщине, шуршащей где-то сбоку,
Согласной в мир мой искренне шагнуть…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
У декабря своё предназначенье,
Желанье забелить прорехи года
Не шитым впопыхах слововерченьем,
А временным триумфом снегопада
Без музыки блистательных рапсодий –
И кто с ним спорит, может, так и надо…
Однообразны ноты…
Ну, так что же?
Зато пушисты и полны забвенья,
И день вчерашний ими отгорожен
От нежеланья оставаться прежним
И можно вдуматься в предназначенье
Своё, объединённое с надеждой…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Закрываю окна занавеской,
Шторами тяжёлыми из шёлка,