Шурша модельной обувью от Гуччи,
Я мучаю в ладони карандаш.
Вплетаю строки торопливой вязью
В блокнот, забывший натиски извне,
И, оборвав стихи на полуфразе,
Прислушиваюсь к летней тишине.
Нет, звуков море, город дышит с хрипом,
Но мне б поймать дыхание твоё,
Объединив его с зацветшей липой
У входа в холостяцкое жильё!..
Любовь, Любовь!..
Я отвергаю прозу,
Сплетая золотую канитель
Извечностью ответов и вопросов,
Направленых в тревожащую цель!..
А ты не покидаешь Зазеркалья,
Теплом и неизвестностью маня,
И я ищу следы от туфель бальных
В неистовстве сегодняшнего дня!
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»
У Красоты фарфоровые лица,
Застывшие навеки образа…
Я не умею истово молиться
И целовать Ей строгие глаза,
И на коленях отбивать поклоны,
Отмаливая грех чужой и свой –
Я жизнь люблю неистово-зелёной
И стены в ней проламывать собой!
И в то же время яркого павлина
Не уважать за бранный голосок,
Ломающий эдемскую картину
До выпада мурашек на песок;
И не хочу страдающим пророком
В розариях колоться о шипы
И из себя выплескивать упрёки
О лживости превратностей судьбы!..
У Красоты живое обаянье,
Под ручку с Ней приятственно пройтись
По стриженой идиллии с названьем
Библейским «утопическая жизнь»,
И падать в травы росные, густые,
И руки омывать от дрязг былых,
Но это там, где ветер дует с тыла,
Шлифуя наспех встречные углы!
Реалии Эдему недоступны
И я в них окунулся с головой,
Поставив Красоту на снегоступы
На уровне с ромашкой полевой.
Когда Она, бессильно сделав выдох,
Не закричит, а улыбнётся мне,
Я буду знать: Она имеет выбор
Светить иль нет мне звёздочкой в окне!
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Поэты не живут, поэты погибают,
Проталкивая в жизнь чужие голоса,
Их за душу берёт оскомина любая
И прожигает грудь трагичная слеза!
Иначе для чего вести строку дрожаще
По сердцу своему, стремящемуся в дни
Историей любви таинственно манящей
И болью за страну, посмешищу сродни?
Конечно, день придёт, иначе быть не может,
Мир будет слушать звон её колоколов,
А не тянуть к себе куски блестящей кожи
От прошлого Руси со всех пяти углов!
Не в смысле пентаграмм, какие пентаграммы?!
Не в смысле блеска звёзд московского Кремля, А в том, что ищем мы тот пятый угол самый,
Где спрятан гардероб с одеждой короля…
Пиши, поэт, пиши, минуя близорукость,
Вчерашний день опять сквозь сердце продави!..
Мгновения любви отраднее разлуки,
Но ты и в ней живи мгновением любви!
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
В том королевстве ненормальном,
Где женщины верны мужьям,
Любовь обыденна, банальна –
Не выстрел гулкий из ружья.
Скорей всего, хлопок негромкий
Без эха рябью на ручьи,
Без риска оборвать постромки
Уравновешеной семьи.
Завидовать бы им пристало
И записаться в дураки,
Оставив сполохи скандалов
И слов нелестные крючки!
Да разве бросишь эти руки,
Мне подарившие тепло,
Ради устойчивости звуков,
Не бьющих в нервное стекло???
Нет-нет, я человек нормальный,
Мне женщины близки, как тень,
И для чего мне мир астральный
Людей с мозгами набекрень?
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Войти в тебя и замереть от счастья,
Зажмуриться и не смотреть в глаза,
Меняющие на виду контрастность,
Плывущие из быта в чудеса;
И в такт тебе пройтись по ряду клавиш,
К диезу повышаясь от бемоль,
И зная – ты ответно не слукавишь,
Светясь звездой по имени Алголь!
А, может, Вегой, изумрудной Вегой,
Единственной по выбору звездой --
И вскрикнуть вдруг, распахивая веки,
Сгорев в тебе свечою восковой!
“””””””””””””””””””
Ты мгновение,
Я движение,
Ты страдание,
Я желание,
Ты кудесница, я зеро,
Ты Мальвина, а я Пьеро.
Вот такие ассоциации,
Если хочется прикасаться мне
К мыслям, к телу,
К ладоням белым,
К блузке шёлковой с аппликацией...
Ты явление,
Я сомнение,
Ты изящество,
Я за ящера,
Но с гипюра цветную брошь
Без боязни ты отстегнёшь.
Нет, не выкрикнет мир «брависсимо!»
Не нарушится независимость –
Гаснет пламя
Перед глазами,
Если чувства вперёд осмысливать...
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Над пеленою января
Не прорезается заря,
Ложится блеклый свет на клёны
Обыденно и утомлённо.
Ни розовый, ни золотой,
С тяжёлой липкой простотой,
Он не раскрасит нам с тобою
Альбом сердечных перебоев.
Ты где-то там, я где-то здесь,
И никаких вокруг чудес,
И под обложкою из наста
Хрустит разлука пенопластом...
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Отвергается каждая фраза
И тускнеют любые слова…
Да, усталость такая зараза,
Трудно с ней по душам толковать!
Но, приклеив улыбочку штатно,
Обряжённую в макияж,
Возвращаешь себя безвозвратно
Вновь в обыденный антураж…
Чем помочь тебе?
Знаю, что нечем,
Потому всепрощающе я
Положу тебе руки на плечи
Без нахрапистости соловья,
Не тревожа ни криком, ни пеньем
Отчуждённые мысли твои,
Не ответившие вожделеньем
На призывные ласки любви…
Ладно, ладно, не трону морозность,
Залетевшую в твой полусон!..
А пока мне обкуривать звёздный,
Выпирающий в город балкон,
Перелистывать дни и недели,
И вопросы себе задавать –
Почему у тебя потускнели,
Не звеня бубенцами, слова…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Облака что невод, ветер лиходеем,
А луна лучиной еле-еле тлеет,
Август, непогода, далее по Блоку,
Я в ночи аптеку подпираю боком.
Не пришла… ну, что же, из твоей вуали
Я себе сплетаю новые печали
И не обрываю крылышки ромашке,
«Любит» и «не любит – это всё фисташки!
Мелкие орешки, клюква, барбариски,
Всё пережуётся без тревожных писков!
Алексан Лексаныч, незнакомке-даме
Улица до фени, скажем прямо-прямо.
Я не буду строить грандиозность планов,
Сотовый не терпит никаких обманов,
Ты не позвонила – веская причина,
Чтоб фонарь хихикал кавалеру в спину…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
А по солнцу дожди курносы!
По рассвету росинки алы,
А по солнцу дожди курносы –
Словно Золушка пробежалась,
Вся в хрусталинках, по берёзам.
Дождь слепой до предела вежлив,
Не гремит он, не барабанит
По твоим и моим надеждам
Из нечитанных книг желаний.
Лист берёзовый малахитом,
Капли светятся аметистом,
Я богат, словно Монте-Кристо,
Только ты от меня закрыта!
Но хрусталинки отзвенели,
Солнце выпило дождь горстями,
И не принцу, а менестрелю
Славить Золушку с башмачками!
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Любому дню в противовес
Любая ночь. Но это было,
Когда Вы ночевали здесь.
Облокотившись на перила,
Курили на балконе мы,
А дым медузой невесомой
Заглатывал кусочки тьмы
В скрипящих лабиринтах дома.
Сейчас двенадцать этажей,
Квартир бессчисленные соты
Подмяли тяжестью своей
Чердак, ступени, повороты,
Сосновый старенький балкон
С топчаном жертвенным и плоским,
Глушившим Ваш последний стон
Моей настойчивостью жёсткой.
Шуршали яблони в саду,
Бежал ручей под хлипкий мостик,
Играли листья в чехарду
У скособоченных киосков,
И приползал на лапах сон,
И плюшем трогал Ваши губы,
И звёзды ткали небосклон,
И осень уходила в убыль…
Сейчас зима. Любому дню,