Мы стоять остались,
В родную землю вбитые по грудь.
Казалось бы, что ничего нет проще,
Надсадно крякнув, из суглинка дней
Рвануть свои затравленные мощи,
Не поломав натруженных костей.
Но всё не так.
На нас висит заклятье
Быть подданными, втискивая дань
В столетья, внешне поменявших платье
И впаянных опять в Тмутаракань.
Висит на шее цепь противоречий.
Все за одно и каждый о своём.
Кочевники ушли. Нам хвастать нечем,
Мы снова в землю вбитыми живём.
Я не дитя, чтоб жаловаться маме.
Просить у бога – это же смешно!
Мои права мне кажутся снежками,
Расплющенными кем-то об окно.
Да, я кричал противно и надсадно,
Обязанности выплатив сполна!
Мне вежливо рукою: ладно, ладно!
И между нами новая стена...
Мне жаль покинутый казачий хутор
И избы-развалюхи на Оке,
Им, как и мне, не видеть той минуты,
Когда блеснёт надежда вдалеке.
«»»»»»»»»»»»
Птица чёрная надо мною,
Птица белая в западне,
В жизни кажется всё игрою,
Оттого и печально мне.
Пустота в обнажённых лицах,
В ливнестоки мечты стекли,
Долговые расписки-шлицы
Перекручены на нули.
Отфутболено всё на свете,
Прифутболено столько же,
Кто-то яростно: он в кювете!
Кто-то совестно: на меже!
Ну, а я кипячусь у домны –
Сталь отдельно, отдельно шлак
И зализываю свой скромный
Расцарапанный в кровь кулак.
Сталью сталь, а мой труд ни к счёту,
Снова плавится на огне
Мирозданием та работа,
Что вершить приходилось мне.
Птица белая не реальна,
Птица чёрная не при чём,
Жизнь не Золушка в платье бальном
И не в темечко кирпичом.
Что-то среднее между шлаком
И желаньем стальной струи
Полыхающие в ней маки
Погашать на груди Земли...
«»»»»»»»»»
Представь себе, не давятся слова
Из горла. В нём ангины нет в помине,
Но почему-то трудно куковать,
Когда в гортани воздух прорезинен.
Тяжеловесно выпорхнув, строка
Ложится на бумагу отвлечённо
И смысла в ней как в шляпе дурака,
Ещё одной дырой обогащённой.
«»»»»»»»»»»»
Нет, одиночество не боль,
А способ жизни, как ни странно,
Когда не нужен алкоголь
И полусумрак ресторанный.
Из повседневного котла
Изъяв обыденные вещи,
Уходишь в поисках тепла
И отрекаешься от женщин.
Невозбуждающий рубеж
Сам воздвигаешь перед носом,
Отрезав спутников кортеж,
Крикливых или безголосых.
Сам сочиняешь тишину,
Рыбалку в глубине залива
И снов летящую волну,
Слегка разбавленную пивом.
Таков сегодня вариант.
Что будет дальше, я не знаю.
Но я, друзья, не эмигрант
И ничего не забываю!
Когда на капельках росы
Вскипают солнечные брызги,
Я завожу опять часы
И сочиняю вам записки.
Они качаются в реке,
Плывут над бездною бездонной,
И чайки падают в пике,
Хватая их бесцеремонно.
""""""""""
По сонной просеке иду,
Маслята режу,
Их здесь, как грешников в аду,
Среди валежин.
Кричит кукушка на сосне,
Флиртует с летом.
Мадам, вы не могли бы мне
Помочь советом?
Я на кукушку загадал,
На чёт и нечет,
Но на неё стрелою пал
Бродяга-кречет.
И стайкой пёрышки пошли
Под небом виться,
Не в силах около земли
Остановиться.
Я изловил одно перо
Из этой стаи,
Не чёт, не нечет, а зеро
Мне выпадает!
За ним чернильна пустота
И невесома,
За ним всё та же суета
В кругу знакомых.
За ним рыбалка на заре
И неба кромка,
И можжевельник во дворе,
Сухой и ломкий...
""""""""""
Для чего, скажите, в зеркало смотреться,
Если в нём не видишь юности и детства,
Клятв и обещаний, слёз и возвращений
Наяву, не только в мире отражений?
Для чего? Да ну вас, тоже мне, вопросец!
Юность улетела дымом папиросы,
Зеркало не фото и стекло не ретушь,
Сразу видно, кто ты, атлас или ветошь…
Поскоблишься бритвой, а морщин-то сотня
И глаза тусклее лужи подворотней,
И причём тут детство, и причём тут юность,
Скорлупу у жизни дважды не проклюнуть…
“””””””””””””””””””
Сегодня солнце есть и завтра будет,
Сегодня ветер южный, а вчера
Плевались разобиженные люди:
Погода, до чего же ты сыра!
А что плеваться, мы пока не в силах
Ни развернуть, ни перестроить мир,
И всё же не нацелены в гориллы
Уйти всё повидавшими людьми…
Не вечно солнце и земляне смертны…
Любая бесконечность в тупике,
Когда природой властвует инертность,
А люди парусят в ней налегке.
Не плавятся снега Килиманджаро,
В Антарктике стоградусный мороз,
А мы внутри себя тепло зажали
И выделим его ли, вот вопрос…
“””””””””””””””
На полке дня единственный роман…
А сколько их в шкафах тысячелетий
Повыгорело на свету и в свете,
Не уместившись в ёмкие тома?
Великие писали о великом,
Любовь и смерть для них что две сестры,
И целовали груди, как сыры
Жуёт гурман с приправой-базиликом.
Но что мне те, которые усопли,
Ничем не отличаясь от других,
Когда в груди букет из личных воплей
Умолк мышонком в клюве пустельги?
Отелло, Одиссей или Ромео –
Всё театрально до финальных сцен –
Я тоже так душить себя умею
За годы лжи и за стриптиз измен!..
На полке дня единственный роман…
Последние страницы эпилога
Изложены недурственно, ей богу,
В них меньше чувства, больше в них ума.
Всему своё… в обложку из картона,
Как не старайся, жизнь не уместишь,
И что мне ум, к прологу бы влюблённым
Переместить прочитанную жизнь!
«»»»»»»»»»»»»»»»
В просветах улиц жизнь сама собою,
Внутри домов такая же почти,
Но более интимная…
Не скрою,
Что выйти легче, чем вовнутрь войти.
Нет-нет, не пахнет кошками в подъезде,
Уборщица исправно моет пол
И нет слезы от дикой хлорной рези,
И всё же я не вышел, а вошёл!
Навстречу та, что каждый вечер вижу,
Навстречу та, что каждый вечер ждёт,
В её глазах октябрь пока не выжег
Весенний колер прошлых незабот.
Но что теперь заботы-незаботы
Для нас, забывших яростный галоп?
Я сам потух лампадой у киота
Иль головнёю, втиснутой в сугроб…
Бывает это, чёрт возьми, бывает!
Живёшь, живёшь, и забываешь вдруг,
Что ты кому-то нужен, словно свая,
Забитая опорой в хлипкий грунт…
Да-да, конечно, небо голубое
И ужин есть, и женщина поёт!..
В просветах улиц жизнь сама собою,
А я в себе, как полоскун-енот…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Сегодня солнце тронуло каштаны
Лучом горячим.
А орехов нет,
Они давно со стуком деревянным
Попадали на серенький буклет
Развёрнутых вдоль улицы газонов,
На чёсаную дворником траву –
На ней теперь не жёлтое в зелёном,
А зелень еле дышит на плаву…
Орехов нет…
На «нет» не будет спроса,
На слово «да» откликнешься всегда.
Каштан стоит бесчувственным колоссом,
Сто лет ему такая ерунда!
А мы с тобой до сотни не дотянем
И потому не проще ли сейчас
Изъять себя из холодящей рани,
Где солнце на мгновенье, напоказ?
И поместить в аквариум домашний
С котом, передремавшим всё и вся,
И повторить изысканные шашни,
Руками и ногами колеся,
И упиваться чувством обладанья,
И тормозить ответственный момент
Нахлынувшего общего желанья
И бог с ним, что орехов больше нет…
14.11.04г. «»»»»»»»»»»»»»
Пеленой туманов белых облака на землю пали,
Вязнут звуки в листьях ивы пухом из цыганской шали, Лопухи росинки ловят, пьют целебные настои