40. РАЗГОВОР
Он
К чему поешь ты? Человек
Страдает язвою холодной,
И эгоизм, как червь голодный,
Съедает наш печальный век.
Угасло пламя вдохновенья,
Увял поэзии венец
Пред хладным утром размышленья,
Пред строгой сухостью сердец.
Ответ
Нет, нет! Два знака примиренья
Издревле миру дал творец:
Прощения символ заветный
Один на тверди голубой
Блестит дугою семицветной
Над успокоенной землей;
Другой гремит во всей вселенной,
Для всех племен, для всех веков:
То звуки лиры вдохновенной
И глас восторженный певцов.
Он
Мечта, мечта! Для звучных песен
Где чувства, страсти, где предмет?
Круг истин скучен нам и тесен,
А для обманов веры нет.
Науки верные расчеты;
Глупцами движимый народ;
Властолюбивцев темный ход;
Купцов смышленые заботы;
На них любуйся, их воспой!
И побежит твой стих обильный
Струею мелкой и бессильной,
Как люди в век наш роковой.
Ответ
К чему хулой ожесточенной
Поэта душу возмущать?
Взойдет, я верю, для вселенной
Другого века благодать.
И песнь гремит, блестит, играет,
Предчувствий радостных полна;
И звонкий стих в себе вмещает
Времен грядущих семена.
41. ДУМЫ
Там были шум и разговоры,
И блеск ума, и смех живой;
И юных дев сияли взоры
Светлей, чем звезды в тьме ночной;
И сладки речи слух ласкали,
И был приветен блеск очей, —
Но думы бурные роптали
Во глубине души моей.
«Проснись! проснись! Мы призываем
Тебя от снов, от грез пустых.
Проснись! Мы гаснем, увядаем,
Любимцы лучших дней твоих.
Проснися! радость изменяет;
И жизнь кратка, и хладен свет,
И ненадолго утешает
Его обманчивый привет.
А мы бессмертными венцами
Могли б главу твою венчать,
Могли бы яркими цветами
Меж лавров Руси пасцветать.
Мы крыльями тебя обнимем
И в край Поэзии святой
Твой дух восторженный поднимем
Мечтами, песнью и мольбой.
Проснись! проснись! Мы призываем
Тебя от снов, от грез пустых.
Проснись! Мы гаснем, увядаем,
Любимцы лучших дней твоих».
Молчите, пламенные думы!
Засните вновь на краткий срок!
Твердит напрасный мне упрек
Ваш голос строгий и угрюмый.
Меня не свяжет свет холодный;
Настанет вдохновенный час:
И к жизни звучной и свободной,
Могучий, вызову я вас.
42. ВДОХНОВЕНИЕ
Лови минуту вдохновенья,
Восторгов чашу жадно пей
И сном ленивого забвенья
Не убивай души своей!
Лови минуту! пролетает,
Как молньи яркая струя;
Но годы многие вмещает
Она земного бытия.
Но если раз душой холодной
Отринешь ты небесный дар
И в суете земли бесплодной
Потушишь вдохновенья жар;
И если раз, в беспечной лени,
Ничтожность мира полюбив,
Ты свяжешь цепью наслаждений
Души бунтующей порыв, —
К тебе поэзии священной
Не снидет чистая роса,
И пред зеницей ослепленной
Не распахнутся небеса.
Но сердце бедное иссохнет,
И нива прежних дум твоих,
Как степь безводная, заглохнет
Под терном помыслов земных.
43. ИНОСТРАНКА
Вокруг нее очарованье;
Вся роскошь Юга дышит в ней,
От роз ей прелесть и названье;
От звезд полудня блеск очей.
Прикован к ней волшебной силой,
Поэт восторженный глядит;
Но никогда он деве милой
Своей любви не посвятит.
Пусть ей понятны сердца звуки,
Высокой думы красота,
Поэтов радости и муки,
Поэтов чистая мечта;
Пусть в ней душа, как пламень ясный,
Как дым молитвенных кадил;
Пусть ангел светлый и прекрасный
Ее с рожденья осенил, —
Но ей чужда моя Россия,
Отчизны дикая краса;
И ей милей страны другие,
Другие лучше небеса.
Пою ей песнь родного края;
Она не внемлет, не глядит.
При ней скажу я: «Русь святая» —
И сердце в ней не задрожит.
И тщетно луч живого света
Из черных падает очей, —
Ей гордая душа поэта
Не посвятит любви своей.
44. ЕЙ ЖЕ
О дева-роза, для чего
Мне грудь волнуешь ты
Порывной бурею страстей,
Желанья и мечты.
Спусти на свой блестящий взор
Ресницы длинной тень!
Твои глаза огнем горят,
Томят как летний день.