Мещеряк
(продолжая речь)
Скажите им, что завтра с ранним солнцем
Увидим мы бесчисленных врагов;
Что войска новые из стран далеких
Стекаются вокруг сибирских стен;
Что, побежденные, мы не найдем спасенья,
Что, победители, мы мира не найдем.
Поверьте мне, вспылает бой за боем,
И из земли, где пал сраженный враг,
Противу нас сто мстителей восстанут.
Труды и битвы, битвы и труды —
Вот всех побед, всех подвигов награда!
Один из казаков
Ты правду говоришь; но, может быть,
Еще спасет нас счастье атамана.
Мещеряк
Надеяться на счастие! глупец!
Верь тишине обманчивого моря,
Словам врага, любови женской верь,
Но счастию не верь: оно изменит.
Я вам, друзья, от сердца говорил,
Я не сокрыл от вас своей печали
И с горестию повторяю вам...
Но дело сделано; теперь уж поздно!
Вы помните, уже давным-давно
Я предсказал беду.
Казаки
Да, помним, помним.
Мещеряк
Да нет! Тогда не слушали меня...
Подите! сон перед сраженьем нужен.
Казаки уходят.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же, кроме казаков.
Мещеряк
(расхаживая в беспокойстве)
Ермак да атаман! Все речь одна
В устах толпы. Мои усилья тщетны!
Для них он бог, он посланный с небес,
Он им залог и счастья и победы.
Заруцкий! Вся душа моя кипит
Досадою, отчаяньем, враждою;
Заруцкий! я лишился всех надежд.
Заруцкий
Стыдись! придет и наша череда:
Не так же ли, как ты, я недруг атаману?
Мещеряк
Как я? Нет, нет! твой брат не умерщвлен;
Не Ермаком разрушены надежды,
Сиявшие в твоей младой душе;
Ты никогда руки нетерпеливой
Не простирал на атаманский меч.
А я!.. Ермак мне боле ненавистен,
Чем цепи рабские, чем смерть сама.
Заруцкий
Да! Сладок он, сосуд кровавый мщенья!
И я, как ты, в нем жажду утолю;
И я, как ты, в душе своей храню
Безмолвный гнев и память оскорбленья;
И чувствую, что скоро он придет,
Счастливый день, давно желанный мною,
Когда Ермак заплатит кровью нам,
Тебе за брата смерть, мне за обиду.
Мещеряк
Ах, сколько раз надежда мне
И сколько раз я ею был обманут!
Бессильны мы противу Ермака!
Всегда, везде, слепым водимый счастьем,
Над нашей местю смеется он.
Заруцкий
Пусть он высок, пусть он храним судьбою,
Он должен пасть. Кто в памяти своей,
Кто сердца в бездне сокровенной
Так, как залог святой, как клад неоцененный,
Обиду хоронит, ей дышит, ей живет,
Тот, поздно ль, рано ли, для мщенья час найдет.
Мещеряк
Ты прав, ты прав! О друг мой, ты не можешь
Постичь вражду, кипящую во мне,
Когда бы с юных лет — нет, с колыбели —
Ты мысль одну лелеял и питал;
Когда бы все надежды, все желанья
Ты в ней и в ней одной соединял,
И видел наконец, свершились ожиданья,
К мечте своей ты руку простирал,
И в этот миг... пришелец ненавистный
Венец трудов похитил у тебя!
Тогда б ты мог понять мои мученья;
Т огда б ты мог в душе моей читать.
С тех самых лет, как стали проясняться
Мечты незрелые в младеньческой главе,
Я помню: все в одну соединялись,
В одну лишь мысль стекалися оне.
Я рос, она со мною возрастала;
Все страсти юности слились в нее,
И ей одной вся грудь моя пылала,
В ней видел я и жизнь, и бытие.
Я ночью сна, я днем не знал покоя;
Сжигаемый огнем души моей,
Как часто среди хлада, среди зноя
Бежал я в глубь свободную степей!
Я не желал любви и наслажденья,
Я не хотел ни злата, ни богатств,
И рано оценил я призрак славы.
Но властвовать, другим повелевать —
Вот, вот к чему мое рвалося сердце,
Вот что одно пленяло юный дух.
Зачем рассказывать, как вслед за сей мечтою
Стремлся я и в мире и в войне;
Как часто был обманут я надеждой,
Как горько об обманах слезы лил!
Но сердце пылкое, как волны от оплота,
Кипело все свирепей и сильней,
Я к казакам пошел. — И тут, казалось,
Я достигал венца надежд своих.
По Волге, по степям мое гремело имя,
И казаки, дивясь моим делам,
Мне атаманский меч вручить хотели.
И вдруг!..
Заруцкий
Ермак пришел.
Мещеряк
Да, он пришел!
С ним было все: и счастье, и победа,
И мужество, и слава чудных дел.
Он первый родины прешел границы
И в чуждый край помчал разбой и брань.
Я был забыт: он избран в атаманы,
И я, я сам ему свой голос дал.