Мещеряк
Да почему же?
Ермак
Сердце не обманет;
Не тщетно небо говорило мне.
Мещеряк
И ты желаешь смерти?
Ермак
Как преступник
Прощения от праведных судей.
Мещеряк
Ты молод, жизнь твоя лишь расцветает.
Едва еще ты омочил уста
В ее блестящей и волшебной чаше
И хочешь оттолкнуть ее. Ермак!
Как много радостей и наслаждений,
Как много счастия она хранит!
Ты знал несчастье, но оно минуло,
И новый свет блистает для тебя.
Ты был преступник; но своею кровью,
Сраженьями за русскую страну,
Победами, и торжеством, и славой
Ты стыд и преступление омыл.
Да! лишь теперь над головой твоею
Взошла надежды светлая звезда.
И ты желаешь смерти?
Ермак
Друг! всё тщетно!
Мои победы, слава и труды
Не воскресят погибшего навеки:
Я был преступником.
Мещеряк
Ты был! но что ж?
Раскаяньем ты с небом примирился.
Оставь воспоминания, Ермак!
Гонимый злобой, местию неправой,
Потом, стремясь к сраженьям и трудам,
Ты знал еще лишь непогоды жизни,
В твоей душе пылал огонь страстей
Губительный, а не животворящий;
Но он утихнет; сердце отдохнет,
И новые в нем чувства возродятся.
Ах! мир прелестен! и его дары
Неистощимы так, как благость неба.
Ты видишь, я угрюм: моей душе
Как много неизвестно наслаждений!
Но жизнь сладка и для меня: и мне
Она дает отраду и веселье,
А ты! о, ты для счастия рожден,
И для него тебя хранило небо.
Тебя все радует, прельщает всё —
И ясный день с его великолепьем,
И ночь с ее таинственною мглой,
И эта твердь, блестящая звездами,
И светлый вид смеющихся полей,
И звучные мечтанья песнопевца.
И ты желаешь смерти!
Ермак вздыхает.
Мещеряк продолжает.
О! любовь
Еще придет твой юный век украсить.
Она безвестна мне, но, говорят,
Она так радостна в своих наградах,
Так сладостна в мучениях своих!
С ней сладко всё: она на тучах рока,
Как радуга небесная, горит,
И бедствия и гибель украшая.
И ты её узнаешь.
Ермак
Мещеряк!
Я знал её, она мне улыбалась,
Над жизнию моей она взошла,
Как юный май над хладною землёю;
Но всё прошло: навек погибло всё.
Меж ней и мной восстали грозны тени
И льётся кровь. Смотри — на сей руке
Есть пятна, — ты видешь их, — ни слёзы,
Ни кровь врагов, сражённых мной в боях,
Ничто, ничто не смоет их; о друг мой!
Да, я любил, но счастья срок протёк.
Пусть смерть придёт: о жизни не жалею,
Уже давно отцвел мой юный век.
Мещеряк
А слава?
Ермак
Ах!
Мещеряк
Но что она? Пустое
Мечтанье, слово, дым один, ничто,
Рассказ вечерний стариков болтливых
О том, кто их не слышит и лежит
Глубоко под землёй в могиле тёмной.
Не правда ли, Ермак?.. Но ты молчишь.
Но, может быть, ты думаешь, что сладко
Победами бессмертие стяжать
И с именем, и с памятью деяний
Позднейшему потомству передать
Сокровище высоких вспоминаний.
О, полно! Это лишь обман пустой!
Ермак
(с восторгом)
Но сладок он! Мечта! Но всё мечтанье,
И жизнь сама не есть ли тяжкий сон,
От коего мы с смертью пробудимся?
Она мечта, но ею красен мир,
Она трудов и подвигов награда,
Она кумир возвышенных сердец.
Мечта, но вслед за ней стремится воин
Её поёт восторженный певец.
Её рука незримо воздвигает
Над полем брани памятник златой
И над могилой, хладной и немой,
Небесное сиянье зажигает.
Мещеряк
Ты в поприще её едва вступил,
Она тебе ещё венцы готовит;
И путь завоеваний и торжеств
Перед тобой блестит необозримый.
И ты желаешь смерти.
Ермак
Перестань!
О Мещеряк! Ты раставляешь раны,
Сокрытые в сердечной глубине.
Да, я страшился этих тяжких мыслей,
А ты их пробуждаешь. Умереть,
Когда огонь в груди и в мышцах сила,
Когда так бурно в жилах кровь кипит,
Когда душа стремится лишь к победам
И весело в руках играет меч.
О друг мой!
Мещеряк
Перестань об этом думать.
Ермак
Теперь вступил я в поприще торжеств,
Теперь свершились гордые надежды,
Которым я верить уж не смел.
И должно умереть.
Мещеряк
Оставь мечтанья.
Ермак
Я чувствую, что здесь пылает дух,
Готовый звать вселенную на битву.
Я чувствую, что я бы мог ещё
Судьбою править среди волн сраженья;
Что этот меч открыл бы славный путь
В толпы врагов, трепещущих и бледных;
Но тщетно всё: склонится в тёмный гроб,
Простившись с юной несозревшей жизнью,
И там заснуть, снедь тленья и червей,
Холодный труп, бесчувственный, забытый,
Подобный тем, которых пред собой
Я в битвах гнал, как стадо слабых ланей;
Подобный тем, в которых не пылал
Огонь и чувств и мыслей благородных;
В чьём робком сердце жизнь сама была
Вода, гниющая в болоте смрадном.
Быть им подобным: как они, лежать
Под тяжкою могильною доскою,
Протоптанной небрежною стопой
Пришельцев и зверей пустынь сибирских.
О! это горестная мысль!.. Мечты
Счастливых дней моих, вы не свершитесь!
Я прежде думал будущим векам
И имя передать, и память дел,
Записанных на летописях славы.
Я прежде думал, что, хваля вождя
Бесстрашного, счастливого во бранях,
Любящего отечественный край
Как жизнь, иль, нет! как упованье рая,
Потомство скажет, доверша хвалу:
А! этот вождь был Ермаку подобен!
Ах! для тебя сражаться я хотел,
Мой край родной, отчизна дорогая;
Как радостно, врагов твоих карая,
Я в бурю битвы бы летел.
Я чувствую, со мной была б победа,
Ты, Польша, пала бы, ты пала б, гордость шведа!
И, поразив коварный Крым,
Я бы поставил град царей священный
На высоты, отколе древний Рим
Гремел над трепетной вселенной.