Ермак
А!
Заруцкий
Друг твой верен так, как был и прежде.
Но... Атаман, мы прощены, мы все;
Лишь ты один, о боже, к смертной казни
Ты осужден!
Ермак
Заруцкий, хорошо.
Иди! Тебе, я вижу, нужен отдых.
Но помни: чтобы в стане сем никто
Не знал сей вести; если же узнают,
Заруцкий: видишь, там течет Иртыш!
Заруцкий уходит.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Ермак, Мещеряк.
Ермак
(ходя по сцене)
Итак, ничто: ни слезы покаянья,
Ни кровь моя, пролитая в боях,
Ни все страдания, ни все победы,
Ни сверженный Кучум, ни сей венец
Сибири всей, приобретенной мною, —
Ничто царя к прощенью не склонит.
Ничто!
Мещеряк
О, это я давно предвидел!
Ермак
Небесный царь, читающий в сердцах,
Мог не прощать мне, мог ко мне быть строгим;
Ты, Иоанн! ты должен был простить.
Сравнил ли ты с заслугами моими
Вины и преступления мои?
Ты взвесил ли с прославленной Россией
Какой-нибудь ограбленный корабль?
О, что купцов презренные товары
В сравненьи с царством, покоренным мной?
И ты пошлешь меня на казнь? о боже!
Где ж правосудие?
Мещеряк
Я говорил:
Прощения не жди от Иоанна!
Но ты тогда не верил мне, Ермак.
Ермак
Я был разбойником; но к преступленьям,
К разбоям кто, скажи, меня послал?
Не ты ль, который отдал всю Россию
И подданных богатства, жизнь и честь
Кромечникам своим на расхищенье?
Не ты ль, у коего законов меч
Лишь беззаконья смелого орудье,
Невинных страх, преступников покров?
Чего в разбоях я искал? Спасенья!
Спасенья от неправедной вражды,
От коей вся пространная Россия
Укрыть главы невинной не могла.
И вот за что идти я должен к смерти?
О Мещеряк! Я ожидал ее,
Но ожидал на поле славной брани,
На трупах пораженных мной врагов,
Средь торжества, среди победных криков
И средь друзей, вздыхающих о мне.
Я этой смерти мог бы улыбаться,
Она и жизни сладостней самой,
С ее надеждами, с ее венцами,
Со всем, что прежде взор пленяло мой.
Но встретить смерть на месте лютой казни;
Но умереть, как презренный злодей,
При восклицаниях толпы безумной
И радости смеющихся врагов;
Но бледное чело склонить на плаху,
Кровавого бесславия престол.
О! Эта смерть, как божий гнев, ужасна!
Мещеряк
Не общая ль у нас с тобой судьба?
Ермак
Нет, нет! ты слышал, казакам прощенье,
И казнь лишь мне. За что? Не все ли вы
Со мною разделяли преступленья?
Не все ли вы виновны так, как я?
За что ж один наказан? О, я знаю.
Не за разбой я должен умереть
И не за то, что смелою рукою
Я расхищал сокровища купцов,
Богатые товары иноземцев;
Нет, Иоанн простил бы и тогда,
Когда бы по всему теченью Волги
Все корабли я сжег до одного.
Но слушай. Мстя за честь моей невесты,
Я дерзкого опричника убил,
Презренного Скуратовых любимца,
Вот, вот за что пойду я к казни.
Мещеряк
Ты?
Ты к казни не пойдешь. Нет, нет, скорее
Мы за тебя погибнем все, Ермак.
Ты казаков, Мещеряка не знаешь,
Когда ты думать можешь, что тебя
Похитят из среды твоей дружины,
Покуда в жилах наших льется кровь.
Ермак
Давно мне, друг, известна ваша верность;
Но вы так малочисленны, а к нам,
Ты слышал сам, уж близок воевода
С дружиной сильной, присланной царем
За головою Ермака.
Мещеряк
Так что же?
Из казаков составленна она.
Не все ль они тебя уж знают, любят?
Не с ними ли твой верный друг Кольцо?
Вели: они с тобой соединятся
И воевода побежит один,
Гонимый страхом и стыдом, в Россию,
Свою главу к ногам царя отнесть.
Пусть, возвратясь, он скажет Иоанну,
Что за тебя мы с радостью умрем.
О! будь вождем, будь нашим атаманом,
Будь независим. Сохрани Сибирь,
Но для себя, для нас и для России;
И окружен толпой своих друзей,
Ермак, ты будешь так, как был доселе,
Непобедим, и славен, и могущ.
Не весели погибелью своею
Свирепого и дикого безумца,
Гонителя угодников христовых,
Венчанного врага земли родной.
Довольно бог уже карал Россию,
Довольно ран ей Иоанн нанес,
Он выпил кровь спасителя России,
Он погубил всех доблестных вождей.
Твоей главы, Кучума победитель,
Твоей главы он хочет. О Ермак,
Ужель ее как жертву кровопийце
Ты беззащитно хочешь сам нести?