Но олигарх постарался взять себя в руки.
— Анна, я долго думал и принял решение, — серьезно начал он. — Ты — женщина моей мечты и должна немедленно выйти за меня замуж и любить до гроба. Свадьбой займусь я и все устрою по высшему разряду. Я куплю обручальные кольца, инкрустированные…
— Подожди-ка, — перебила Анна. — Все это очень мило, но есть маленькая проблема. Проблема в том, что ты — толстый, некрасивый, самодовольный старикашка. И мне гораздо больше по душе твой шофер Сидор. У него и член потолще, и мозгов побольше.
— Ах ты, порочная аморальная тварь! — возмущенно возопил Иннокентий. — Да как ты смеешь?! Для тебя нет ничего святого. Неужели все, что тебе нужно — это толстый член и мозги?! А как же чувства, любовь? Неужели ты совсем не любишь… деньги?
— Очень люблю, — честно ответила Анна. — Но не в ущерб сексу!
Тут из лимузина вышел Сидор — высокий мускулистый красавец. Он молча подошел к Анне, взял ее на руки и унес в голубую даль. Олигарх долго и тоскливо смотрел на полосатые трусы, выбившиеся из-под ее короткой юбки. Впервые в жизни он почувствовал, как любит… Любит своих меркантильных сучек.
Агония страсти
Эротический рассказ для мужчин пенсионного возраста
(Внимание, внимание, слабонервным не читать!)
Анна сидела на Лазурном берегу с бокалом мартини в руке и задумчиво смотрела на прибой. Рядом сидел ее друг, Жан-Поль Оливье, великий ученый и искусный любовник. Их загорелые тела в плетеных креслах отеля «Гранд Рояль Вкустах» едва соприкасались локтями, но это легкое прикосновение вызывало бурю чувств в душах и чреслах возлюбленных.
— Как это прекрасно! — воскликнула Анна. — Волны бьются о берег и уходят в море, туда-сюда, туда-сюда… Это так… сексуально!
От волнения она подняла к небу свои стройные ноги. Под маленькой, колыхающейся на ветру юбкой ничего не было. Сердце Оливье учащенно забилось.
— О, Анна… — пробормотал он.
Анна с властной нежностью взяла его разбухающий кинжал любви и притянула к себе. Вскоре пляж почтенного селения Курвуазье огласился необузданными стонами, всхлипами и причмокиваниями. Их взбудораженные тела извивались, принимая самые невероятные позы. Раз Оливье с удивлением заметил, что страстно лижет собственную пятку. Но больше всего Анна любила позу наездницы. Ее спелые груди бешено прыгали, как пьяные школьники на батуте, и Жан-Поль тщетно пытался поймать хоть одну.
Вдруг сочные, кроваво-красные губы Анны расплылись в улыбке.
— Что тебя насмешило, дорогая?
— Да просто представила… Видели бы меня сейчас мой муж и четверо любовников! Вот бы их лица вытянулись и позеленели, как огурцы. Я уж молчу про свекровь, эту толстую дуру, помешанную на выращивании красных марокканских кабачков!
— Но ты же… никому не расскажешь? Я хорошо помню чемпионат округа по боксу, на котором твой муж победил этого верзилу Круассана. Он сломал ему нос и обе ноги, а член согнул как тростинку и воткнул в жопу… Это было так… Черт! У меня, кажется, упал. Намертво.
— Опять… — недовольно проворчала Анна. Кряхтя и растирая затекшую ногу, она слезла с любовника. Он был весь красный и мокрый, как марокканский кабачок ее свекрови. — А может, поласкаешь орально? — в голосе Анны звучала робкая надежда.
— Прости, дорогая, но вчерашние мозоли на языке никак не заживут.
Анна обиженно взгромоздилась в кресло. В одной руке она держала бутылку мартини, из которой жадно и нервно прихлебывала, а другой — жадно и нервно теребила промежность. Оливье кротко смотрел, как она елозит в кресле и бессистемно дрыгает всеми частями тела. Через пару минут Анна затряслась в судороге оргазма — кажется, семнадцатого за сегодня. Оливье вздохнул и посмотрел в сторону моря. Мощные волны уверенно запрыгивали на берег, но тут же возвращались обратно. Туда-сюда, туда-сюда…
Зазвонил телефон. Жена. Только ее не хватало…
— Да, дорогая? Что? У маленького насморк и подозрение на грибной грипп? Это ужасно. Но, Бриджит, я сейчас очень занят. Да, я на Лазурном берегу. Ну я же говорил, Всефранцузская конференция по нейротронным альфа-частицам. Что такое нейротронные альфа-частицы? Да откуда ж я знаю! Для того и приехал на конференцию, чтобы выяснить. Узнаю и все тебе расскажу. Целую!