Анна ласково погладила его по щеке:
— Как ты, сладкий? Я смертельно голодна.
Оливье протянул ей вазон с жареными лягушками, и Анна жадно бросилась запихивать их в рот.
— Люблю, когда ты после оргазма, — заметил Жан-Поль. — В такие моменты ты всегда полна нежности, а рот забит едой и не изрекает никаких глупостей.
— Я тоже люблю тебя после оргазма. Своего, конечно! Я вообще в эти минуты люблю весь мир, даже дорожного инспектора, который постоянно донимает меня штрафами за неправильную парковку.
— Кстати, давно хотел спросить, почему ты всегда паркуешь машину перпендикулярно остальным, занимая три, а то и четыре места?
— Не знаю. Никогда не задумывалась об этом. Я просто приезжаю куда надо и выхожу из машины. А этот тупой инспектор никак не угомонится… Думаю, он просто меня хочет. Старый похотливый сатир! Кстати, о сексе…
Она хищно облизала губы, порочно выгнулась и выпрыгнула из кресла. Оливье и охнуть не успел, как оказался без штанов и с присосавшейся к его измученному члену Анной.
— Виси смирно! — приказал он шепотом, но член отказался выполнять приказ. Еще бы, уж в этом деле Анна была мастерица. От ее ласк даже древнеиндийский лингам из археологической коллекции Оливье увеличивался в размерах. Через пару минут Анна уже скакала на его потертом кинжале любви, а ее спелые груди…
Смеркалось. Плетеное кресло отчаянно скрипело и грозило развалиться под загорелыми телами сплетенных вместе любовников.
— Ай, щекотно!— завизжала Анна. — Ты же знаешь, моя спина такая чувствительная ко всяким ласкам… Ой-ой-ой, перестань!!!
— Но я не трогаю твою спину, — возразил Жан-Поль, поднимая руки. Он развернул Анну и осмотрел ее сзади. По мокрой загорелой спине ползли четыре паука.
— О, да, да, еще! Почеши, почеши ее сильнее! Чеши меня, детка!!! — вдруг завопила Анна, взвиваясь всем телом. Видимо, пауки поползли в нужном направлении.
— Дорогая, у меня, кажется, опять упало, — боязливо пролепетал Оливье.
Но Анна не замечала его. Она тряслась и извивалась как полоумная, выкрикивая какой-то бред. Еще через минуту она заорала от боли, грохнулась с его коленей на песок и покатилась к морю. Волна прибоя накрыла ее.
«Сейчас она утонет», — с удовлетворением подумал Оливье. Но Анна вскочила на ноги и побежала обратно, кашляя и отплевывая воду.
— Что ты такое сделал? — озадаченно спросила она. — Было чертовски приятно, а потом очень больно. — Пауков на спине уже не было, зато красовался яркий след укуса.
— Дорогая… Ты только не волнуйся,— пробормотал Оливье.
— Какой ты сексуальный с этими взъерошенными усами! Я хочу тебя еще и еще! — Тут Анна перевела взгляд на его обмякший кинжал и разочарованно охнула. — Что, опять?!
— Прости, но… Я просто увидел… увидел страшный сон.
— Ты спал?! Спал, в то время как я…
— Дорогая… Давай пойдем в отель? Уже поздно и начало холодать.
— Но я хочу секса! Ты меня совсем не удовлетворяешь.
Опять позвонила жена.
— Жан, ты должен все бросить и немедленно приехать. У меня серьезные проблемы!
— Я слушаю, Бриджит. Ты сломала ноготь?
— Нет, все намного страшнее.
— Неужели каблук?!
— Не шути так! У меня настоящая трагедия.
— Неужели твоя тетушка наконец-то померла и оставила нам тот домик в наследство?
— Ох, это было бы так чудесно… Но все гораздо печальнее. Сломался наш унитаз! Вся наша ванная в гов… в дерь… Святая дева, я не могу это произнести! Жан, это ужасно, ужасно! Оно все прибывает и прибывает, и уже начало наполнять спальную. Мне так страшно, так страшно!
— Так вызови мастера. У меня в визитнице есть телефон парня по фамилии Пармезан. Он лучший в округе сантехник и дает на починенные унитазы гарантию сто лет!
— Хорошо, я попробую. Но ты все равно должен приехать! Мне так страшно, так страшно! И еще… Мне стыдно в этом признаться…
— Что случилось, Бриджит?
— Я хочу какать. Но как я теперь это сделаю, как?!
— «Как-как», — пробурчал Оливье. — Сходи в гостевой туалет на первом этаже.
— Ах, верно, я об этом и не подумала. Но какой же ты эгоист! Готов найти любую отговорку, лишь бы бросить семью, детей… Сидишь на этой глупой конференции вместо того, чтобы быть рядом со мной в такую минуту…
Жан-Поль бросил телефон на песок. Причитания Бриджит превратились в еле слышное, но назойливое гудение. Он вздохнул и залпом допил мартини.
— Твоя жена такая фурия, — ревниво ухмыльнулась Анна
— Она, конечно, истеричная дура, но не более, чем другие женщины, — задумчиво проговорил Оливье. — К тому же у Бриджит есть и достоинства. Она хорошая хозяйка, любящая мать, добрая, заботливая, фригидная… Сексуальное желание у жены пробуждается, лишь когда я дарю ей какую-нибудь тряпочку из бутика мадам Эскалоп. А я это делаю не чаще раза в месяц!