– Вы дадите мне пройти?
Саманта остановилась так близко, что Ралф почувствовал запах ее духов. Что-то сладкое. Он никогда не любил сладкие запахи.
– Разумеется.
Он посторонился, пропуская ее, и направился следом за ней к лифтам. Рядом не пошел: созерцать ее спину было по меньшей мере интригующе. Несмотря на свое недоверие к этой женщине, Ралф готов был признать, что спина у нее отличная. Как и все остальное.
Она чья-то любовница, услужливо подсказал ему внутренний голос. Не обольщайся.
Вот еще! Он и не думал обольщаться. Во-первых, она ему не нравится. Во-вторых… достаточно и во-первых.
Саманта нажала на кнопку вызова лифта и замерла, глядя в стену и всем своим видом выражая безразличие. Ралф догадывался, что он тоже неприятен ей, и сильно. Еще бы: вторгся на суверенную женскую территорию, нарушил спокойствие, шерстит бумаги и язвительно сыплет замечания всем, кто попадется на его пути. Его так и подмывало сказать ей что-нибудь гадкое, но он сдерживался, понимая, что все эти желания от голода и большого количества кофе.
Лифт распахнулся, и Саманта смело туда шагнула. Ралф зашел следом и нажал кнопку первого этажа.
– Наша компания так загадочна, что вы сидите допоздна? – вдруг спросила Саманта.
– Я хочу сделать работу побыстрее, – сухо ответил Ралф.
Он ни за что не признался бы ей, что рассчитывает завершить аналитическую оценку меньше чем за полтора месяца, и предупредил об этом своих подчиненных. Чем скорее он уберется отсюда, тем лучше. Сейчас, когда Саманта стояла рядом и выглядела как хищная кошка, все мысли о ее спине и ногах мгновенно улетучились.
– Похвальное решение, – заметила Саманта, и на том разговор иссяк.
Лифт остановился, двери распахнулись, и Ралф пропустил ее вперед. Она пошла к зеркальным дверям, ведущим на улицу. Каблучки ее при этом звонко цокали.
Оказавшись на душной улице, Ралф непроизвольно поморщился. Желудок протестовал против голодной пытки и бесконечного кофе, а значит, нужно немедленно найти ресторан поблизости и заказать себе бифштекс – побольше и с кровью. Желательно, чтобы это была кровь невинных жертв.
Не хотелось обращаться к идеологическому противнику, но придется. Ралф плохо знал этот район Нью-Йорка и не желал ужинать в заведении, где ему подадут замороженную бразильскую говядину под видом первосортного техасского бифштекса.
– Мисс Хоук! – окликнул он Саманту, уже направившуюся к серебристому «ауди».
Она остановилась и обернулась.
– Да, мистер Дормер?
– Не подскажете, где здесь можно прилично поужинать?
Саманта еле сдержала улыбку.
– А как же только проверенные места, где вас не смогут отравить? Или вы хотите, чтобы Рэд Котман потом предъявил мне претензии за то, что я плохо кормлю вас во время работы?
– Мисс Хоук, – прервал ее Ралф, – давайте обойдемся без шуток. Я всего лишь прошу подсказать мне адрес приличного ресторана в этом квартале.
– Что ж, хорошо, – пожала плечами Саманта. – Через два перекрестка будет «Золото
Трои», я сама там часто ужинаю, поэтому могу рекомендовать.
– Спасибо, – чопорно ответил Ралф и, повернувшись, зашагал к своей машине.
– Доброй ночи, мистер Дормер! – крикнула ему вслед Саманта.
Он кивнул, не оборачиваясь.
7
– Привет, Сэм!
Остин сиял, как начищенная до блеска бабушкина кастрюля.
– Привет… Минуточку. Вот, все. – Саманта поставила точку и откинулась в кресле. – Ну как прошли выходные?
– Просто потрясающе! – Эверилл плюхнулся в кресло напротив и уронил на колени объемистую папку с документами. – В клубе было интересно как никогда!
– Ой, оставь эти разговоры о своем ужасном шовинистическом клубе, – пренебрежительно махнула рукой Саманта.
– Почему, Сэм? Я ведь слушаю тебя, когда ты начинаешь рассуждать о правах женщин! – искренне возмутился Остин.
– Я рассуждаю о правах женщин, только когда ими пренебрегают. А на ваш мужской суверенитет, кажется, никто не покушается.
– Да ладно тебе. Дай рассказать, и я от тебя отстану, – примирительно склонил голову Остин.
Саманта подняла руки, сдаваясь.
– Ладно, только коротко.
– Там был Дормер!
– Не новость, – фыркнула она. – Мы еще в первый день выяснили, что он туда ходит, так что если ты рассчитывал на мой склероз, Остин, и намеревался меня удивить, то просчитался. Что-нибудь еще?