— Из-за всего, — кивнул Марлоу. — У Декса был чёрный GT-R33, собранный твоим дедом из уникальных запчастей. Там стояло железо, которое другие только на картинках видели. Твой дед подгонял мотор под руку брата так, что машина буквально сливалась с ним. Виктор, как ни старался, всегда был на шаг позади. На трассе, в уважении, в легенде.
Эйден молчал, но пальцы крепко сжали руль Z-ки.
— Вот тогда, — продолжил Марлоу, — у Виктора и зародилась зависть. Сначала он гнался за скоростью, потом понял, что никогда не догонит Декса на трассе… и ушёл в другое. В договоры, сделки, власть. Но эта зависть не исчезла. Она только стала холоднее.
— Значит, он мог быть причастен к его смерти? — тихо спросил Эйден.
Марлоу посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Я не скажу, что он лично нажал на газ или толкнул его с дороги. Но поверь, Эйд… Виктору было выгодно. Смерть Декса сделала его первым. А смерть твоего деда расчистила ему путь в политику. Слишком часто он выигрывал, когда они падали.
Эйден почувствовал, как в груди закипает гнев.
— Значит, правда ведёт к нему.
— Ведёт, — кивнул Марлоу. — Но запомни: Виктор не просто гонщик. Он игрок. И если Декс гнал на пределе, то Виктор всегда играл ва-банк.
Марлоу тяжело опёрся на крыло своего Corvette C6, сигарета тлела в пальцах.
— Слушай, Эйд, — сказал он хрипло, — твой дед не просто так умер.
Эйден резко повернулся к нему:
— Ты думаешь, его убили?
Марлоу кивнул.
— Да. Потому что он слишком близко подошёл к истине. Он начал копать смерть Декса. Искал документы, старые отчёты, говорил с людьми, с которыми давно никто не говорил. И он нашёл то, что не должен был.
Эйден нахмурился:
— Что именно?
Марлоу затянулся, потом выдохнул медленно, словно решаясь.
— То, что смерть Декса — не случайность. И что Виктор знал об этом. Может, даже сам стоял за этим, а может — его люди. Но когда Рей понял, что вся та авария была подстроена, — это и стало его приговором.
Эйден ударил кулаком по верстаку.
— Чёрт… значит, деда убили, потому что он узнал правду.
— Да, — твёрдо сказал Марлоу. — В Steelhaven за правду платят жизнью.
Эйден поднял взгляд, и в его глазах уже не было сомнений, только решимость:
— Тогда я докопаюсь до конца. Даже если придётся лезть туда, куда он не хотел, чтобы я сунулся.
Марлоу усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тревога.
— Ты уже сунулся, парень. Вопрос только в том, выберешься ли ты живым.
Марлоу долго молчал, потом бросил окурок на бетон и раздавил носком ботинка.
— Знаешь, что написали в отчёте о смерти Рея? — спросил он, не глядя на Эйдена.
— Лёгочная недостаточность, — хрипло ответил Эйден. — Я сам читал.
Марлоу усмехнулся, но в его усмешке не было радости.
— Читал официальную версию. А я видел тело. Слишком много странного. Следы на шее, ссадины на руках, будто он боролся. Это не похоже на человека, который просто упал и задохнулся.
Эйден побледнел.
— Ты хочешь сказать… его убили?
— Да, — кивнул Марлоу. — Я думаю, его задушили. А потом завезли тело в гараж и оставили так, чтобы всё выглядело как несчастный случай. Чтобы никто не задавал вопросов.
Тишина повисла в воздухе, тяжелее железа.
Эйден сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Значит, всё это время… всё, во что я верил… было ложью.
Марлоу посмотрел прямо ему в глаза.
— Рей копал слишком глубоко. Он начал связывать смерть Декса с Виктором и его кругами. И за это его убрали.
Эйден стиснул зубы, его голос стал глухим:
— Значит, если я докопаюсь до конца… я буду следующим.
Марлоу выдохнул дым и сказал:
— Именно. Но если ты не докопаешься — их правда победит. Выбирай сам.
Марлоу медленно затянулся и уставился на капот своего Corvette C6, словно искал там ответы.
— Если Виктор действительно причастен… нам нужны доказательства, — сказал он, глухо. — Одних подозрений мало. Эти люди играют в политику, у них всё прикрыто.
Эйден нахмурился.
— Значит, нужно подобраться ближе. Добраться до тех, кто рядом с ним.
Марлоу кивнул.
— Именно. А ключ к этому — гонки. Чем выше ты поднимаешься, тем ближе становишься к центру паутины. Два-три выигрыша — и Комендант начнёт смотреть на тебя иначе. А через него уже можно выйти на Виктора.
Эйден сжал кулаки, чувствуя, как внутри снова загорается огонь.
— Значит, сначала гонки. Потом Комендант. А после — Виктор.
Марлоу усмехнулся, но в его взгляде была тревога.
— Осторожнее, парень. Восход выше — падение больнее. Но если ты выстоишь ещё две гонки — мы подберёмся к ним вплотную.