Перси выглядит так, будто папа его ударил. Джеймс, Ал, Хьюго и я переглядываемся смущенно, зная, что упоминание дяди Фреда — опасная территория. Глаза бабушки Молли тут же наполняются слезами.
— Прекрати, Рон! — восклицает бабушка дрожащим голосом.
— Нам лучше уйти, — тихо говорит Перси. — Я свяжусь с тобой позже, мама, — и он аппарирует из гостиной.
— Тебе должно быть стыдно, Рональд, — вмешивается Одри. — Использовать так смерть своего брата! — она исчезает до того, как папа бросает в нее заклятие, которое попадает в бабушкину вазу. Бабушка всхлипывает, пока мама чинит вазу.
— Ненавижу их обоих! — кричит папа.
— Рон, успокойся! — рычит на него дедушка. Он может быть пугающим: несмотря на возраст, он все еще имеет влияние на своих детей.
— Все прекрасно знают, что это была идея не Перси, — подмечает мама.
Мы пьем чай и едим пирог в тишине. Папа яростно поглощает пищу. По тому, как он ест, можно определять его настроение. Если он ест тихо и быстро, значит зол. Если ест быстро и говорит с набитым ртом — значит, возбужден. Если ест медленно — устал. Если он вообще не ест — значит, умирает.
Мама с папой возвращаются на работу после обеда. Ал уже свободен, так что Джеймс уводит его планировать мальчишник, спрашивая, какую стриптизершу ему заказать. По крайне мере, они следуют традиции — никаких унылых выходных в деревне.
Я тоже возвращаюсь на работу, где Линда, Хэйзел и Глэдис поздравляют меня с успехом моей матери. Я решила не упоминать о вчерашней ссоре со Скорпиусом и лишь немного рассказала о девичнике. Им известно только то, что я отлично провела время с друзьями. Как бы я ни ценила заботу Линды, Хэйзел и Глэдис обо мне, иногда немного раздражает то, что им известно абсолютно все о моей жизни.
Сегодня Линда украсила стойку регистратуры в красный и розовый по случаю Дня святого Валентина. Она даже надела красные заколки в форме сердец на волосы, а Хэйзел принесла открытку от мужа. У меня тоже есть валентинка — Эйдан сделал ее для меня вчера в школе. Брайан, очевидно, помог ему с надписью. На ней ровно выведено: «Маме — с любовью от Эйдана!» Линда умиляется ею весь день. Я совершенно забыла о празднике до того, как Эйдан вручил мне открытку.
Даже целитель Кеннеди присоединяется к празднованию — на нем ярко-красный галстук под мантией. Он подходит к регистратуре с коробкой шоколадных конфет в форме сердец.
— С Днем святого Валентина, дамы, — он протягивает нам конфеты. Глэдис хихикает — это странный и неприятный звук.
— Спасибо, сэр, — Линда улыбается, хлопая ресницами.
— Ох, зовите меня Дэмьен, — смущенно говорит он. Наверно, ему неловко слышать от женщины старше себя «сэр». Сегодня мое сердце не трепещет в его присутствии, так как я мысленно витаю в облаках. С кем-то, кто сегодня празднует первый День святого Валентина со своей новой женой. Это удручающе.
— Мне нравится ваш галстук, Дэмьен, — флиртует Линда, сразу же без проблем называя его по имени.
— Спасибо, Линда, — отвечает он. — Жена купила его мне.
Линда выглядит совершенно разочарованной.
— Черт, — шипит она, когда он уходит. — Я надеялась, что они разведутся.
— Ты бы развелась с обладателем такой шикарной задницы? — спрашивает Глэдис. — Если бы мой бывший муж имел такую задницу…
— Почему наши разговоры всегда такие низкосортные? — спрашиваю я.
— Мы можем и похуже, — подмечает Хэйзел.
— Кстати, о разводе — как там Скорпиус и Дэйзи? — уточняет Линда.
Я быстро меняю тему, надеясь, что они не заметят, как покраснели мои уши.
Я уже привыкла проводить День святого Валентина дома в одиночестве, но от этого мне не менее грустно. У Брайана свидание с какой-то женщиной (его друг познакомил их), Скорпиус и Дэйзи идут в какой-то дорогой лондонский ресторан, по словам Джеймса, у которого тоже свидание с загадочной незнакомкой. Лаура, Дом и Лили так же заняты сегодня вечером. Даже Эйдан получил валентинку! Я нашла ее в спальне и, будучи любопытной матерью, заглянула:
«Эдану,
С Днем святого Валентина,
От Мии.»
Мне кажется странным, что эта Мия попросила кого-то объяснить, как пишется слово «Валентина», но не смогла выучить, как пишется имя нравящегося ей мальчика. Понимаю, что не должна критиковать пятилетку, но даже мой сын с дислексией знает, как пишется его имя. Я не спрашиваю у Эйдана, кто такая Мия, так как он просто разозлится, что я прочитала открытку. Тем не менее, мне грустно от того, что у пятилетнего ребенка любовная жизнь насыщеннее моей.
Мое удрученное состояние улучшается, когда около десяти вечера появляется Дом, сбежавшая с ужасного свидания. Парень, с которым она познакомилась через общих знакомых, оказался полным придурком, едва ли не прямым текстом попросившим заглянуть ей под юбку во время ужина. Очевидно, некоторым парням неизвестны хорошие манеры за столом.
— Это свидание — полнейшая трата макияжа. Почему все мужики такие надоедливые? — рычит Дом, сбрасывая туфли и усаживаясь на диван возле меня.
— Не все — некоторые мертвы, — говорю я.
— Я очень близка к тому, чтобы стать монашкой — это уже не смешно.
Так мы провели праздничный вечер, попивая дешевое вино под просмотр телевизора. В такие времена я задумываюсь, почему мы так зациклены на мужчинах и считаем, что они — залог нашего счастья. Если ты можешь повеселиться с друзьями, поговорить по душам с кузиной, повозиться с детьми и получить удовольствие от шоколада — зачем вообще может понадобиться парень? Мужчины явно переоценены.
*
Всю следующую неделю Скорпиус полностью меня игнорирует. Он придумывает отмазки, чтобы не приходить ко мне в квартиру за Эйданом, отправляя Дэйзи, Джеймса или Ала вместо себя. Это так убого. Он даже просит Дэйзи открывать дверь, когда я прихожу к ним. Мы с Дэйзи ведем вынужденный вежливый разговор не более тридцати секунд, но, по крайней мере, между нами установились цивильные отношения.
Так продолжается несколько дней. Дженни начинает настораживать то, что Скорпиус отправляет Ала за нашим ребенком, но я говорю ей, что у него просто много работы. Я не могу рассказать ей, о чем наговорила ему — она бы убила меня, а я даже не смогу защититься, так как она беременна. К счастью, Дженни так занята подготовкой к свадьбе, что не выпытывает у меня деталей об отсутствии Скорпиуса в моей жизни.
В пятницу, ровно за восемь дней до свадьбы Поттер-Уинтерс, я должна отправиться к Дженни, чтобы помочь ей с приготовлениями, а Скорпиус должен забрать Эйдана на выходные. Я опаздываю уже на двадцать минут, а Эйдан сидит на полу, скучающе поглаживая Олли, пока мы ждем следующего посланца, который заберет его. В полпервого кто-то наконец стучит в дверь.
В этот раз он прислал родителей.
Драко и Астория Малфой у моих дверей. Лучше бы он прислал Дэйзи.
— Здравствуй, Роза! — радостно приветствует меня миссис Малфой. — Уверена, Скорпиус сообщил тебе о нашем приходе.
— Э-э, уверена, что нет, — отвечаю я.
— Мы забираем Эйдана на выходные, — говорит Драко Малфой, не глядя мне в глаза. Никогда не видела никого, кому было бы так неприятно находится в моей квартире. Наш последний спор был довольно странным: с нашей коварной интригой и абсурдным согласием на счет жены Скорпиуса — не думаю, что с тех пор мы найдем друг для друга хотя бы пару слов.
— Что ж, Эйдан остается у нас на выходные, — повторяет Астория. — Я думала, Скорпиус сообщил тебе…
— Почему он остается у вас? — спрашиваю я, пытаясь сгладить прозвучавшую грубость. Мне в общем-то всегда нравилась Астория и мы с ней неплохо ладим, чего нельзя сказать о ее муже.
— Что странного, если ребенок навестит своих бабушку и дедушку? — сухо уточняет Драко.
Я тупо смотрю на него в ожидании более внятного ответа. Я точно знаю, что ему станет некомфортно под моим взглядом, и, в конце концов, он объяснит, какого черта Эйдан не остается со Скорпиусом, как было запланировано.
— Скорпиус и Дэйзи уезжают на выходные, — заявляет он с тем самым неодобрительным выражением лица, которое он бережет специально для меня.