Виктуар, Рокси и Фред едва успевают к началу. У Фреда в волосах глазурь, Виктуар явно готова убивать, а Рокси повторно наносит помаду.
Гарри и Джинни выглядят гордыми родителями и улыбаются Алу, сидя во втором ряду. Мама Дженни уже начала плакать, как и бабушка Молли. Ала трясет от нервов и, когда Дженни идет к алтарю, он сильно бледнеет. Надеюсь, ему хватит выдержки не грохнуться в обморок.
На протяжении церемонии, я смотрю на Скорпиуса, который выглядит виноватым. Хотя, может, это мое воображение. Когда Дженни замечает мой взгляд на Скорпиуса, я больше не смотрю в его сторону. Я пообещала ей и сдержу обещание. Я и так достаточно выставила себя дурой рядом с ним за этот год.
Чувствуя, как злость на Скорпиуса растет, я перевожу взгляд на улыбающуюся Дори, сидящую на руках Тедди, и мне становится легче.
Церемония проходит хорошо, кроме одного досадного недоразумения, когда Ал упустил кольцо, прежде чем надеть его на палец Дженни. Никто бы и не заметил, если бы Джеймс не фыркнул так громко, что это разнеслось эхом по церкви.
Думаю, все рады возможности начать пить, как только мы приезжаем в гостиницу на банкет. Одри и Перси выдерживают дистанцию от остальных, и каждый раз, когда Перси пытается с кем-то заговорить, Одри цепляется за его руку и уводит куда подальше.
Как только фотографирование окончено, я иду спасать Брайана от моей матери. Кажется, он разочарован, что на свадьбе нет магии — я убедила его, что это не будет чисто маггловская вечеринка, что является правдой. Мне пришлось соврать ему, ведь скажи я правду, он бы и не пришел.
— Роза, почему мы раньше не встречались с Брайаном? — спрашивает мама, как только я к ним подхожу. Ненавижу, когда мамы такое спрашивают. Не думаю, что ответ «потому что вы все — идиоты» — приемлем.
— Ох… ну, знаешь… — вероятно, это более приемлемо.
— Так где вы познакомились? — уточняет мама. Опять же, ответ «в бешеном маггловском ночном клубе, назвавшись выдуманными именами, а потому обнаружили, что Брайан — учитель моего сына» удовлетворит ее?
— Я — заменял учителя Эйдана, — отвечает Брайан, и мама явно впечатлена тем, что он учитель.
— Роза, не понимаю, почему ты скрывала от нас, что у тебя есть парень…
— Нет! — быстро восклицаю я. — Нет-нет-нет…
— Нет, — добавляет Брайан.
— Нет, мы просто друзья, — прямо говорю я. Мама выглядит разочарованной.
Когда я наконец спасаю Брайана от мамы, я сообщаю ему о событиях прошедшей ночи. Слава богу, он на моей стороне. Наверное, это причина, по которой я не знакомлю его со своей семьей — он всегда на моей стороне. Вдруг он услышит версии других людей, и его мнение обо мне изменится?
— Он назвал тебя жалкой? — хмурится Брайан. — Это грубовато.
— Знаю, — соглашаюсь я.
— Я имею в виду, что никогда бы не сказал тебе это в лицо.
Я толкаю его.
— Извини, — смеется он. — Но, может, у него просто был шок. Ты же призналась ему в любви, в конце концов. Кто из них Скорпиус?
— Блондин, который держит за руку восьмидесятилетнюю, — я киваю в сторону Скорпиуса и Дэйзи.
— Она очень симпатичная восьмидесятилетняя, — говорит Брайан. Я снова толкаю его. — О, кстати, Эйдан смотрит на нас.
Я оборачиваюсь и замечаю очень злого Эйдана. Он так и не принял Брайана в роли моего друга — я совершенно забыла об этом, приглашая его на свадьбу.
— Вернусь через минуту, — я направляюсь к Эйдану. Я все еще злюсь на него за разрушенный торт, но также чувствую вину за то, что не посоветовалась с ним перед тем, как пригласить Брайана на свадьбу. Он разворачивается, когда я подхожу, поэтому я хватаю его за плечи и поворачиваю к себе.
— Не хмурься — будут морщины, — говорю ему я. Это явно его не волнует. — Послушай, я знаю, что тебе не очень нравится Брайан…
— Он — мой учитель, — хмурится Эйдан. — Ты должна была прийти с кем-то другим.
— С кем же?
— С папой.
— Папа пришел с Дэйзи, — я хмурюсь в ответ.
— Знаю. Он должен был прийти с тобой вместо нее.
Я очень не хочу говорить об этом здесь. Прошу Эйдана поиграть с Ремусом, обещая, что мы обсудим все позже. Но перед этим я уверяю его, что мы с Брайаном — просто друзья, и так будет всегда. Это успокаивает его, и он радостно убегает.
Когда объявляют обед, мы все направляемся в большой обеденный холл.
— Это не тот торт, который я делала! — восклицает бабушка Молли позади меня. Вот дерьмо.
*
После обеда — танцы. Я не могу отказаться от них, ведь я старшая дружка, поэтому заставляю Брайана танцевать со мной. Танцуя, рассказываю ему историю каждого из моих родственников. Он смеется при рассказе о Молли, но замолкает, когда узнает, что я не выдумала ни одной детали. Теперь он выглядит взволнованным.
— А это кто? — спрашивает он, указывая на Дом.
— Это Дом, — отвечаю я. — Я рассказывала тебе о Дом?
— Да-а, — и Брайан уплывает. Тогда меня осеняет: Дом — частично вейла. Когда я вижу невероятно саркастичную и грубоватую кузину, большинство мужчин видят невероятную красотку, и, очевидно, Брайан тоже. Для него не имеет значения то, что она смеется над ужасными политически некорректными шутками, или говорит попрошайкам, что у нее нет мелочи, а потом звенит перед ними копейками в карманах. Как большинство гетеросексуальных мужчин, он не видит дальше милого личика. Дом — как Белоснежка с алкоголизмом, только вместо семи мужчин на побегушках, у нее семнадцать. — Она…
— Прекрасна? — договариваю за него. — Да, она — частично вейла, — он вопросительно смотрит на меня. — Вейлы — магические существа, воистину прекрасные. Они могут удерживать мужчин заклинаниями. Виктуар — ее сестра.
— Это многое объясняет, — кивает Брайан, все еще бездумно глядя на нее. Кажется, мой план свести этих двоих, осуществится быстрее, чем я думала.
— Пригласи ее на танец, — предлагаю я.
— Я? — фыркает он. — Ну да, типа она потанцует со мной…
— Уверена, что потанцует. Поверь мне, у Дом бывали и похуже.
— Вот спасибо, — сухо говорит он. Я заставляю его подойти к Дом, и он делает это, поправляя волосы и пиджак по дороге. Я не слышу, что он говорит, но Дом сначала смотрит на него осторожно, оглядывая его с ног до головы своим фирменным устрашающим взглядом. Тем не менее, через мгновение она кивает, смеясь, и идет с ним на танцпол.
Ах, моя работа здесь закончена.
Разворачиваясь с триумфом, чтобы найти другого собеседника, я натыкаюсь на человека, которого избегала. Скорпиус. И та ярость, которую я подавляла весь день, поднимает свою уродливую голову снова.
— Не говори со мной, — я шиплю ему. — Даже не думай об этом.
— Ну же, Роза…
— Клянусь Мерлином, я прокляну тебя. Сделаю это на глазах у моей семьи, всех этих магглов и нашего сына, — не знаю, испытывала ли я когда-либо такую быстро растущую злость внутри себя. — Не говори со мной никогда и ни о чем, кроме Эйдана. Ты понял?
Я знала, что злюсь на него, но не осознавала, насколько сильно я зла, пока не услышала его голос. Кажется, я могла бы врезать ему по роже. Прямо по рту, который назвал меня «жалкой». Я выбегаю в комнату за обеденным залом, где хранятся все подарки.
Я сижу среди свертков, рассуждая, что может быть в каждом из красиво запакованных подарков. Солонки и перечницы, тостеры, кастрюли и другие бесполезные маггловские штучки, которыми Ал и Дженни, вероятно, никогда не воспользуются. Мне трудно сосредоточиться на чем-то, чтобы не плакать.
Я не могу это больше терпеть. Я не могу терпеть то, как он смотрит и как говорит со мной. Он заставляет меня чувствовать себя ничтожеством. Раньше он не делал такого. Я чувствовала себя принцессой, когда он смотрел на меня. Теперь его разум искажен браком. Он изменился или я изменилась? Знаю, это моя вина. Ну, частично моя. Мне не стоило говорить Дэйзи о предложении. Но что было, то прошло.