Скорпиус захлопывает дверь в комнату подарков, выглядя таким испуганным, каким никогда не был. Будучи выше Дженни практически на фут, странно испытывать перед ней такое всепоглощающее чувство страха. Это как в том случае, если бы гиппогриф внезапно испугался флоббер-червя.
— Дженни, ты не можешь рассказать ей, — умоляет Скорпиус. Дженни выглядит настолько взбешенной, что это совершенно не вяжется с ее холодным и спокойным тоном. И это ужасно.
— В сторону, — приказывает она. У нее нет палочки при себе, потому что это маггловская свадьба. Дженни просто не подумала, что она ей может пригодиться. Вряд ли она могла предположить, что ей придется убить собственную дружку и шафера… или же просто решила, что для этого ей хватит и собственных сил.
— Послушай, Дженни, если ты расскажешь об этом Дэйзи, это убьет ее, — говорит Скорпиус, пристально глядя Дженни в глаза, словно пытаясь взять ее под контроль ментально.
— Не верю ни единому твоему слову, — сердито шипит Дженни, — я правда была о тебе лучшего мнения, но ты… ты изменил собственной жене!
Ни один из них до сих пор не обратил на меня ни малейшего внимания. Словно я декорация на заднем фоне и вся моя роль сводится к тому, чтобы наблюдать за их спором. Может, мне стоит сдвинуться немного с места?
— Знаю, то, что мы сделали, было непростительно! — соглашается с ней Скорпиус. — Но я обещаю, это больше не повторится.
— Скорпиус, я помню вчерашнюю ночь, и мне не пять лет! — шипит Дженни. — Уверена, это вовсе не случайный порыв! И ты не имеешь права притворяться, что все это всего лишь маленькое невинное происшествие!
О, вот теперь они наконец-то обращают внимание на меня. Дженни оборачивается ко мне и смотрит так, как никогда не смотрела до этого. Это чистейшая, незамутненная ненависть, и в этот момент я могу с уверенностью сказать, что наша дружба больше уже никогда не будет прежней.
— Ты мне соврала, — тихо говорит она, — прямо в лицо. Ты сказала, что все кончено, и ты соврала! В церкви! — последнюю фразу она произносит так, словно это должно стать для меня контрольным выстрелом в голову. Но на пике эйфории я не чувствую вины, пусть разум и понимает, что она должна быть. Я плохой человек, и мне просто уже надо научиться с этим жить.
— Прости, — говорю я, чтобы хоть что-то сказать. Я не могу промолчать, иначе она и правда решит прикончить меня.
— Тебе не жаль! — кричит Дженни. — Тебе же ни капельки не жаль, взгляни на себя! У тебя на лице эта проклятая улыбка!
Погодите. Я даже не поняла, что стою и улыбаюсь.
— Это был всего лишь поцелуй, Джен, — говорю я ей. А затем перевожу взгляд на Скорпиуса, надеясь, что он опровергнет мои слова и скажет, что это нечто гораздо большее, но он только яростно со мной соглашается.
— Просто глупая ошибка, — произносит Скорпиус, — и все.
— Между вами всегда так! — говорит Дженни. — Все у вас глупая ошибка! Беременность в шестнадцать? То, как вы обманываете Дэйзи? Или Дом?
Вот теперь-то моя эйфория сходит на нет. Не могу поверить, что она вновь поднимает эту тему.
— Я просила тебя сохранить все в секрете! — шиплю я. Я так и не призналась Дом, хотя, как мне кажется, она подозревает, что между нами что-то произошло. — Это было целую вечность назад, и Дом на тот момент уже изменяла Скорпиусу!
Дженни просто кипит от ярости. Поскольку она не может выйти, ведь Скорпиус по-прежнему стоит на ее пути, она начинает сердито метаться по комнате.
— Дженни, ты должна успокоиться, — говорит Скорпиус, — тебе не стоит так переживать в твоем положении.
На мгновение все мысли о нашем поцелуе вылетают из головы.
— Погоди, так ты в курсе? — быстро спрашиваю я. Я считала, что единственная, кто знает о беременности Дженни.
— Если Дженни решила рассказать тебе, то Ал — мне, — пожимает плечами Скорпиус.
Я вот, например, совершенно не вижу логики в его словах. Конечно же, Ал должен был рассказать Джеймсу или еще кому-нибудь из родни. С другой стороны, Джеймс не умеет хранить секреты.
— Не соскакивайте с темы! — кричит Дженни. — ВЫ, ОБМАНЩИКИ!
— ТИШЕ! — шипит Скорпиус. — Почему бы тебе еще Сонорус не применить?
— И применила бы, если бы у меня была палочка, — огрызается она, скрещивая на груди руки. — Уж Дэйзи имеет полное право знать.
— А у тебя нет никакого права говорить ей, — парирую я. — Тебя это вообще не касается.
Стоит словам отзвучать, как я понимаю, насколько большую ошибку только что совершила. Просто чудовищную. Взгляд, которым Дженни меня награждает, стирает всю эйфорию после поцелуя, и я падаю на бренную землю с оглушительным ударом.
— Не мое? — смеется она. — Ты испортила мне девичник, начав перепалку с Дэйзи. Ты испортила ночь перед свадьбой, поссорившись со Скорпиусом. Ты испортила мою свадьбу, целуясь с Малфоем. Отчего же все это не мое дело?
— Ты бы с легкостью могла бы все это проигнорировать, если бы не была настолько чертовски любопытной! — бросаю я не самый справедливый упрек в ее адрес.
— Не смеши меня. Последние месяцы ты только тем и занималась, что страдала и убивалась из-за того, что Скорпиус больше не любит тебя. Это ты выставила себя жертвой, когда на самом деле ты всего лишь маленькая лгунья! Я никогда в своей жизни не встречала настолько эгоистичного человека, как ты! Сегодняшний день должен был быть целиком и полностью моим! Это что, такое преступление, хотеть быть в центре внимания на собственной свадьбе? Но нет, вместо этого ты только доставляешь лишних проблем Скорпиусу!
Вот даже возьмем вчерашнюю ночь — да, я паниковала из-за своей фаты, из-за грядущей свадьбы, а ты даже не обратила на это внимания, зациклившись только на себе и СКОРПИУСЕ! Так что, это мое дело, потому что напрямую касается меня! И мне надоело, что ты считаешь, что солнце и то светит только для тебя!
— Солнце не светит для меня! — кричу я, пусть и не вижу ни единого изъяна в ее словах. Я что, действительно настолько зациклилась на себе?
— Правда? — фыркает она. — Ладно, тогда ответь мне, ты спрашивала у Джорджа, как идут восстановительные работы в магазине? — она не дает мне вставить ни слова. — Нет, не спрашивала. Как не спрашивала и Джеймса о том, как его квиддич, верно? Не спрашивала. Ты когда-нибудь спрашивала меня о свадьбе, если я не поднимала эту тему? НЕТ, НЕ СПРАШИВАЛА! Ты самая большая эгоистка на свете. И я не имею ни малейшего понятия, почему мы вообще с тобой стали друзьями.
Взгляд Скорпиуса мечется между нами, и ему явно некомфортно от того, в какую сторону свернул разговор.
— Мне кажется, тебе пора спуститься с небес на грешную землю, — выплевываю я. — Мы стали друзьями, потому что ты внезапно ощутила в себе прилив человеколюбия и острого желания казаться настоящей паинькой, когда узнала о моей беременности, просто из-за того, чтобы показать Алу свою лучшую сторону. Ты никогда не хотела на самом деле быть мне подругой, просто нужен был повод, чтобы оказаться поближе к Поттерам! — я знаю, что это абсурдно, но сейчас меня распирает от злости, что я и сама верю в свои слова. — Понятия не имею, почему я здесь, как твоя чертова дружка или почему я сделала тебя крестной Эйдана. На самом деле, я даже не понимаю, зачем я здесь! Сделай одолжение, если тебя так бесит мое присутствие, то держись от меня подальше. И случившееся, — я неопределенно веду рукой от Скорпиуса ко мне, — не имеет к тебе ни малейшего отношения.
Ну вот, я забила последний гвоздь в гроб нашей дружбы.
— Да пошли вы, — говорит Дженни, ее голос дрожит от той же боли и гнева, что распирает меня. Она отталкивает Скорпиуса и возвращается в банкетный зал. Скорпиус выбегает вслед за ней, а я ненадолго задерживаюсь в комнате.
Я расстроена, но гнев, что все еще клокочет внутри, не дает слезам пролиться. С одной стороны, я ненавижу все, что сказала Дженни, но, как мне кажется, это из-за того, что ее слова правдивы. И, похоже, себя я ненавижу гораздо сильнее.
Скорпиус возвращается через несколько минут.
— Дженни пока ничего не скажет, — говорит он. — Она дала мне время самому рассказать все Дэйзи.