У меня такое чувство, что я резко заболеваю. В один момент человек, стоящий передо мной, оказывается вовсе не тем, кого я знала и любила все эти годы… на самом деле, в этот момент я ненавижу его всем сердцем. Как он мог так поступить со мной?
— Позволь, я проясню один момент, — я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. — Ты хочешь, чтобы я позволила моему сыну проводить с тобой четыре дня в неделю?
— Нашему сыну, — отвечает он. — Он наш сын. Не твой. И ты знаешь, что и так пробыла с ним слишком долго…
Не бей его. Только не ударь его. Я сжимаю кулаки.
— Скажи, когда он просыпался в три утра, чей он был сын? Когда он подхватил ветряную оспу, чей он был сын? Когда он сделал первый шаг, за чью руку он держался? — только не плакать. — Он прожил со мной шесть лет…
— Ему только пять, — возражает мне Скорпиус.
— Он жил во мне! — кричу я. — Он уже был во мне шесть лет назад! Меня тошнило по утрам, у меня на теле растяжки!
Только не плакать!
— Я знал, что ты так и скажешь, во всем обвинишь меня! — огрызается Скорпиус. — Ну прости, что у меня нет гребаной матки, но это не делает тебя лучшим родителем, чем я!
— О да, а кто женился на первой встречной в Вегасе? — фыркаю я.
— Я могу дать ему нормальную семью, Роза. У него будет большая спальня, двое родителей, я обеспечу его всем необходимым.
И это все же случается. Я больше не могу сдержать слезы.
Не могу поверить, что я все же расплакалась. Ради всего святого, Господи, за что?
— Не плачь… — неловко бормочет Скорпиус.
— Пошел вон из моей квартиры! — кричу я. — Я не подпишу это! Ты не сможешь заполучить его на четыре дня в неделю…
— Но у тебя будет целых три дня! — Скорпиус говорит со мной так, словно я неразумное дитя. И я как никогда близка к тому, чтобы ударить его.
— Какое счастье! У меня будет целых три дня, в которые я работаю, а он в школе! — выплевываю я. — Убирайся из моей квартиры, Малфой! Мы будем придерживаться той договоренности, которая была до этого…
— Нет, не будем! — говорит он. — И если ты не хочешь решить вопрос мирно… мой адвокат свяжется с тобой.
Он собирает документы в портфель. Не говоря больше ни слова, он просто аппарирует, а я пытаюсь привести себя в порядок и отправиться на занятия по зельям.
На самом деле я выбита из колеи. Думала, что знаю его. Как он мог попросить меня отказаться от собственного сына? Разве он не понимает, что Эйдан — единственный лучик света в моей жизни?
*
Когда я возвращаюсь вечером, меня ждет письмо от Скорпиуса. Ну, он расщедрился даже на целое слово.
«Сожалею», — написано на пергаменте.
Не знаю, что он подразумевал под этим. Он сожалеет, что поднял этот вопрос? Сожалеет, что собирается вынудить меня предстать перед Визенгамотом? Или он сожалеет о том, что женился? В мире так много вещей, о которых может сожалеть человек.
Помимо письма есть еще две вещи, который встречают меня дома — Доминик и Лаура. Они расположились в моей гостиной и едят чипсы, смотря мой телевизор.
— Вы же помните, что у вас, вообще-то, есть собственные дома? — устало вздыхаю я, расстроенно скидывая сумку. Дело не в том, что я не рада им, просто все, о чем я мечтала — это нареветься от души, обожраться шоколадом и завалиться спать.
— Да, — пожимает плечами Дом, — Но мы здесь, потому что у тебя спокойно.
Я хмуро смотрю на нее.
— И от кого ты прячешься? — Дом всегда прячется от ненормальных парней, которые все никак не могут отвязаться от нее. — Надеюсь, это не Брайан?
Дом и Лаура обмениваются виноватыми взглядами.
— Ладно, а у тебя что? — перевожу взгляд на Лауру.
— Нам нужно просто отдохнуть от проблемных мужчин, — отвечает мне Лаура.
— Что случилось с Брайаном? Он ведь правда хороший, прекрасно выглядит, а еще забавный…
— Тогда почему бы тебе самой с ним не встречаться? — огрызается Дом. Напряженная тишина окутывает гостиную. Лаура неловко пялится в телевизор.
— Ладно, что, черт возьми, случилось? — спрашиваю я.
— Не имеет значения, — бормочет Дом и тоже притворяется, что телевизионная программа ее сейчас интересует больше, чем мои вопросы.
И это меня выводит из себя.
— Послушай, ты не можешь просто так заявиться в мою квартиру и без причины злиться на меня! — рычу я. — Это моя квартира, Дом! Если тебе не нравится Брайан, просто скажи это ему и перестань прятаться от него, как ребенок! А ты! — я поворачиваюсь к Лауре. — От тебя не было ни весточки несколько недель! Почему ты никогда не берешь свой чертов телефон? Кажется, что мы с тобой друзья только в том случае, когда тебе этого хочется, а потом ты просто исчезаешь!
— Бог мой, ты пробудила в ней монстра, — шепчет Лаура едва слышно Дом, и та хихикает.
— Это не смешно! — сердито кричу я, и теперь мой голос дрожит.
— Роза, что-то случилось? — вмиг становится серьезной Дом и выключает телевизор.
И я рассказываю им все: от поцелуя на свадьбе до ссоры с Дженни и соглашения об опеке, которое Скорпиус хочет, чтобы я подписала. Они молчат все то время, что я говорю. И стоит мне умолкнуть, как Лаура призывает бутылку вина и несколько бокалов с кухни. Определенно, настало время для вина.
— Не могу поверить, что вы целовались, — говорит Дом, — не то, чтобы я, конечно, не ожидала, что это произойдет.
— Да ладно, — пожимает плечами Лаура, — даже слепому ясно, что это случится.
— Бьюсь об заклад, Дэйзи не ясно, — добавляю я. — Она понятия не имеет.
Лаура и Дом раздражающе переглядываются с сочувствующим видом.
— Не думаю, — говорит Дом.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, — вздыхает Дом, — она же не тупая. Между вами всегда искрит. Вы спорите, как старая супружеская пара, и все, что между вами — это всегда на пределе. Пусть она и не знает, что вы со Скорпиусом целовались на банкете, она точно знает, что между вами что-то есть. Любой об этом знает.
Мне нечего ей возразить.
— Могу поспорить, что она навешивает на Скорпиуса следящее заклинание! — восклицает Лаура, словно только что открыла величайшую мировую тайну. — Подумай сама! Именно она подняла вопрос об опеке самой первой. И она знает, что этот договор об опеке отдалит вас со Скорпиусом еще дальше друг от друга. Говорю тебя, она очень хитрая стерва.
— Откуда ты знаешь? — цинично спрашиваю я.
— Рыбак рыбака видит издалека, — пожимает плечами Лаура.
— Знаешь, как бы странно это не звучало, но я думаю, что Лаура права, — задумчиво произносит Дом. — Понимаешь, ты причина того, что она не чувствует себя в безопасности. Я знаю, ведь я была на ее месте.
Дом не часто вспоминает время, когда они со Скорпиусом встречались, и мне очень неловко. Главным образом потому, что я знаю то, что ей не известно. Пусть она и думает, что мысленно Скорпиус был со мной, ей не известно о тех поцелуях, которыми мы украдкой с ним обменивались за ее спиной. Может быть, она об этом и догадывается, но ни я, ни Скорпиус никогда не говорили ей этого. По факту, если вы, конечно, спросите, как закончились отношения Дом и Скорпиуса, вы обнаружите, что она изменила ему с Марком Мэтьюсом, который стал ее парнем в Хогвартсе. Но на самом деле, их отношения закончились, когда она узнала о моей беременности.
Я решаю сменить тему.
— Так почему вы прячетесь у меня? Или я должна спросить, от кого вы прячетесь? — они вновь обмениваются взглядами. Я ненавижу чувствовать себя лишней: совершенно очевидно, что им известны тайны друг друга, а я просто посторонняя. — Вы либо мне признаетесь, либо я забираю пульт…
— Парень с работы, — отвечает Лаура, и звучит это как-то не слишком убедительно. Я вопросительно смотрю на нее. — Он меня бесит. Постоянно мне названивает. Я переспала с магглом.
Слишком много информации. Так, похоже, мне и правда, стоит прекратить расспрашивать Лауру о ее личных делах.
— А ты? — я снова поворачиваюсь к Дом. — Признавайся, что сделал Брайан?
— Ничего, — бормочет она.