— Если твоя мама станет министром магии, будет ли это значить, что тебе больше не придется здесь работать? — спрашивает меня Линда, жуя шоколадную лягушку.
— Хотелось бы, — с сожалением отвечаю я. — Даже если бы моя мама выиграла миллиард галлеонов, она бы ни за что не позволила мне бросить работу. Она та еще маньячка.
— И хорошо, потому что мы будем скучать здесь без тебя.
Они замолкают и перестают слушать радио, стоит мимо пройти целителю Кеннеди, но я давно уже равнодушна к нему, с тех самых пор, как стала посещать занятия по зельям. Он проводит для нас некоторые занятия, но чем больше я узнаю его, тем меньше он мне нравится. Да, признаю, он совершенство и все такое, но он к тому же и весьма зануден.
В то время как мои подруги каменеют в присутствии мужчины вдвое моложе их, мне не остается ничего другого, как ответить на звонок.
— Добрый день, больница магических болезней и травм Святого Мунго, говорит Роза Уизли, чем я могу вам помочь? — эти слова у меня отскакивают заученным стихотворением.
— Роза, привет, это Том Фокс.
Мне приходится задуматься над именем, пока я не вспоминаю, что Том Фокс — мой адвокат. Я почти забыла о том, что мне предстоит судебное заседание, но стоит услышать голос Тома, как приподнятое настроение тут же скатывается вниз.
— Здравствуйте, мистер Фокс.
— Пожалуйста, зовите меня Том, — торопливо произносит он. — Послушайте, я тут подумал, что вам стоит знать, что я немного покопался в вашем деле и обнаружил нечто, что сможет действительно нам помочь. Вы сможете встретиться со мной сегодня?
— Вы что-то нашли? Что это? — взволновано спрашиваю я, надеясь, что ему попалась какая-нибудь юридическая лазейка в законе, которая даст мне право единоличной опеки над Эйданом.
— Вы сможете заглянуть ко мне в офис около четырех?
— Нет, не смогу, — отвечаю я, — у меня назначена встреча.
Не могу же я сказать, что посещаю уроки аппарации.
— Ладно, тогда что насчет завтра?
— Полагаю, я смогу заглянуть к вам в обеденный перерыв? Около половины двенадцатого?
— Да, подходит, — говорит Том.
— Не могли бы вы хотя бы намекнуть мне на то, что раскопали?
— Кхм, скажем так, миссис Дэйзи Малфой не так уж безобидна, как вы думаете, — говорит он, и я слышу ухмылку. — Мне пора бежать, увидимся завтра, — и он вешает трубку прежде, чем я успеваю задать ему еще один вопрос.
Что же такого он мог на нее нарыть?
========== 20. Драгоценная дочь ==========
Я меряю шагами приемную офиса Тома, гадая, что, черт возьми, такого он мог накопать на Дэйзи. Конечно, я всегда знала, что было в ней нечто подозрительное. В конце концов, она взялась из ниоткуда и так внезапно захомутала Скорпиуса. Может быть, она нелегальная иммигрантка, а Скорпиус женился на ней, чтобы она могла остаться в стране. А потом научил ее говорить с истинно-английским акцентом… несмотря на то, что в его выговоре заметна шотландская манера речи, его английский тоже весьма и весьма хорош…
Ладно, рассмотрим другой вариант.
Может быть, у нее есть на стороне дети? Может быть, она уже была замужем и бросила своего мужа, чтобы выйти замуж за Скорпиуса. Но на самом деле так и не развелась с ним, и теперь у нее фактически два мужа?! И ей предстоит коротать свои дни в местах не столь отдаленных, ведь ее брак со Скорпиусом с самого начала был недействительным!
М-да, похоже, я просто пересмотрела маггловского кино.
А может быть, она убийца, находящаяся в бегах, которая сменила имя на Дэйзи? Ну, вы понимаете, вряд ли бы кто-то в здравом уме назвал свою дочь «Дэйзи». Хотя, если она убийца, сомневаюсь, что Том сообщил бы мне об этом, думаю, в этом случае он бы скорее связался с министерством.
Следующая догадка поражает меня в самое сердце — а что, если у нее роман? Что, если Том узнал, что у Дэйзи роман с другим мужчиной, и теперь главный аргумент Скорпиуса о «полном и надежном доме» становится фикцией? Ну, этот вариант слишком идеальный, чтобы быть правдой. В этом случае, мне бы больше не пришлось страдать угрызениями совести из-за нашего поцелуя на свадьбе, потому что вина за разрушенный брак будет целиком и полностью лежать на Дэйзи.
Но я не могу избавиться от беспокойства, грызущего меня изнутри. Эта женщина общалась с моим сыном последние три месяца, может быть, даже дольше, а я так мало о ней знаю. Что если она представляет опасность? Как я могла быть настолько глупа, чтобы довериться суждению Скорпиуса о ней, когда он успел принять столько неправильных решений в прошлом? Может быть, я и в самом деле плохая мать, раз разрешила незнакомке столько времени провести наедине с моим ребенком.
Том открывает дверь своего кабинета и приглашает меня войти. Нервное напряжение достигает своего предела.
— Как вы сегодня, Роза? — пытается Том проявить вежливость.
— Просто скажите мне уже, — требую я. — Со вчерашнего дня я все никак не могу перестать об этом думать… пожалуйста, просто скажите.
Том кивает.
— Присаживайтесь.
Я усаживаюсь, складываю руки и готовлюсь услышать правду. Стул, на котором я сижу, старый и неудобный, но сейчас я даже не обращаю на это внимания.
— Верно… во время нашей последней встречи вы сказали мне, что вам практически ничего не известно о Дэйзи, — припоминает Том.
— Да, — согласно киваю я, чувствуя, как стыд захлестывает меня.
— Скажите, а вам известна ее девичья фамилия?
Я на мгновение замираю и понимаю, что не знаю о ней даже такую малость. Неужели я и правда думала, что чем меньше мне о ней известно, тем счастливее буду? От этого она так просто не исчезнет.
— Нет, не знаю, — признаю я, глядя на свои колени.
— Скорпиус никогда не упоминал об этом?
— Я никогда не спрашивала. Я вообще старалась не иметь с ней ничего общего.
Том снова кивает.
— Что там, Том? — спрашиваю я. — Она… опасна? — я никогда не прощу себя за это. Как бы мне хотелось, чтобы в тот момент, когда она только вошла в нашу с Эйданом жизнь, я потрудилась и узнала бы о ней чуточку больше.
Том отвечает не сразу. Вместо этого он листает бумаги на своем столе и достает лист пергамента.
— У меня есть старинный друг в министерстве, который оказал мне небольшую услугу. Я попросил его проверить биографию Дэйзи Малфой. Конечно, ему не удалось ничего узнать о Дэйзи Малфой, главным образом потому, что она еще официально не сменила имя, — он отрывается от пергамента: — Простите, Роза, я никогда не предлагал вам чашку чая…
— Забудьте о чае! — шиплю я. — Что узнал ваш друг из министерства?
Том усмехается, заставляя поверить, что чашка чая была предлогом, чтобы оттянуть неизбежное.
— Девичья фамилия миссис Малфой — Питерс. Диана Питерс.
— Диана? — в замешательстве переспрашиваю я.
— Дэйзи — это прозвище, которое она взяла себе, когда училась в Хогвартсе, — поясняет Том.
— Оу, — на самом деле, она могла бы выбрать себе имя и получше. — Ну, многие берут себе другие имена. Как это может нам помочь?
Том награждает меня мрачным взглядом.
— Но и Дианой Питерс она тоже была не с самого рождения.
— Как так?
— Питерс — фамилия ее матери. Лайла Питерс была чистокровной ведьмой, умершей, когда Диане — ладно, Дэйзи, — было всего девять лет. После этого ей пришлось жить в приемной семье.
— А как же ее отец?
— Ну, в нем-то все и дело, — говорит Том и его лицо заметно мрачнеет, — из Азкабана он вряд ли мог хорошо о ней позаботиться.
— Азкабана? — восклицаю я. — Ее отец был в Азкабане?
— Пару лет назад он, наконец-то, сыграл в ящик, — говорит Том. — А теперь, если совсем вкратце. Видите ли, Роза, до того как стать Дэйзи Малфой, а перед этим Дианой Питерс, ее звали Диана Долохова.
Это имя заставляет мое сердце остановиться. Мне даже не надо уточнять у Тома тот ли это Долохов, о котором я только что подумала, все становится совершенно ясно по выражению его лица. Отец Дэйзи был одним из самых верных сторонников Волдеморта. Антонин Долохов был Пожирателем смерти.