В конце концов, Скорпиус, как мне кажется, с каждым днем становится все более жестоким и злым. И как же я скучаю по тому человеку, которым, как мне казалось, он когда-то был.
Эйдан обнимает каждого из Малфоев по очереди. Астория, мать Скорпиуса, единственная из их семейки, к которой я по-настоящему тепло отношусь.
— Твоя мать была просто удивительная, Роза, и я на самом деле разделяю ее взгляды, — вежливо говорит мне Астория. Эйдан рассказывает явно чувствующему себя не в своей тарелке Драко Малфою, как нашел пару кнатов на полу. — Конечно, и у твоего дяди было несколько хороших аргументов…
— Мой дядя тот еще дурак, — говорю я ей, — не волнуйтесь, вам не обязательно стараться найти в его речи что-то хорошее.
— Да я и не планировал этого, — бормочет себе под нос Драко, на что Астория только закатывает глаза. Она продолжает еще что-то говорить мне, но я перестаю ее слушать. Я просто наблюдаю за Дэйзи, пытаясь найти хоть какие-то признаки, что она такая же ужасная, как и ее отец. Но их просто нет. Она смеется над тем, что ей только что сказала Рокси, держась за руку Скорпиуса, словно пытаясь доказать всему миру, что он действительно ее муж, а не просто знакомый. Это поступок навязчивой жены, а не злобной Пожирательницы.
Каким-то образом, пока люди переходят от группы к группе, я оказываюсь наедине с Драко Малфоем, и мне совершенно нечего сказать ему. Почему-то мне всегда хочется саркастически хмыкать и язвить, когда он рядом, просто из желания его позлить. Это словно хобби.
— Здравствуй, Роза, хорошо выглядишь, — говорит он, даже не глядя на меня.
— Вы заигрываете со мной, мистер Малфой? — спрашиваю я, и он умолкает, сердито прожигая меня взглядом и заливаясь румянцем.
— Да как ты смеешь….
— Не стоит так волноваться, я всего лишь пошутила, — говорю я ему, — ну, вы же знаете, шутки… это такие высказывание, которые должны вызывать смех… вы, вероятно, даже не слышали о таком, это нечто совершенно новое…
— Знаешь, мне кажется, что новая жена Скорпиуса мне все же гораздо больше по душе, — сухо говорит он, — даже если ей сорок семь.
— Тридцать три, — поправляю я, — и, думаю, я приму ваши слова, как комплимент. Мне бы правда не хотелось, чтобы кто-то посчитал нас с вами друзьями. Иначе, вы бы стали приглашать меня на охоту на щенят или бокал бренди.
Прежде чем Драко успевает ответить, я чувствую прикосновение к своей руке и знаю, кто это, еще до того, как начинаю оборачиваться. Я бы узнала его прикосновение где угодно.
— Роза, можно тебя на слово? — тихо спрашивает Скорпиус. Я киваю и иду за ним в укромный уголок, чтобы нас никто не услышал. Могу предположить, что он хочет поговорить о приближающемся слушании. — Мой адвокат сегодня утром связался со мной. Назначена дата заседания.
— Да? Ничего не слышала об этом, — отвечаю я. С другой стороны, я ведь целенаправленно игнорировала звонки Тома на тот случай, если он собрался подтвердить, что Дэйзи и в самом деле унаследовала от отца замашки серийного убийцы.
— Ну… слушание будет 19 апреля, — мое сердце замирает. Это так предсказуемо. — Прости, я пытался перенести дату, но это единственный свободный день на предстоящие семь месяцев. Они собирают эти заседания каждый месяц, но свободный день в ближайшее время только на это число.
— Верно.
— Я не выбирал его, — говорит он мне. На его лице искреннее сожаление. Что ж, полагаю, это и хорошо. — Я надеюсь, что мы придем к консенсусу, хотя… это вовсе не значит, что из-за этого слушания кто-то выиграет или проиграет.
— Тебе легко говорить. Если ты выиграешь, ты получишь его на четыре дня, включая выходные, — шиплю я. — Вряд ли это так уж и справедливо.
========== 21. Судебные разбирательства и страдания ==========
— Я не позволю вам использовать это во время слушания.
Я размышляла об этом всю неделю. Фактически, я больше ни о чем другом и не думала. Я трижды попала в неловкое положение на работе, потому что сидела, уставившись в одну точку, и забыла добавить основной ингредиент на занятиях по зельям, что привело к сильному взрыву, а еще я почти расщепилась, готовясь к экзамену по аппарации, который уже завтра. Я не могу забыть тот факт, что Дэйзи в девичестве — Долохова, но решила, что не буду использовать эту информацию против нее. Просто не могу.
— Я знал, что вы так скажете, — удрученно вздыхает Том, откидываясь на спинку кресла. — Мне нельзя даже упомянуть об этом?
— Нет, — строго отвечаю я. — Это было бы нечестно. Это не имеет абсолютно никакого отношения ко мне или Эйдану. Это ее дело, — мой голос звучит, как у робота, будто не я, а кто-то с более высокими моральными принципами контролирует то, что я говорю. В глубине души мне отчаянно хочется прокричать на весь мир, что старая добрая Дэйзи — дочь одного из самых ужасных волшебников в истории, но это глупое чувство справедливости, взращённое моей матерью, останавливает меня.
— Это было бы весомым аргументом для членов Визенгамота, — добавляет Том. — Многие из них потеряли родственников или друзей в той войне. Просто говорю.
— Тогда просто молчите! — восклицаю я. — Дэйзи никого не убила… насколько мне известно.
Том сердится оставшуюся часть нашей встречи, но мне все равно. Мне кажется, он ведет себя немного по-детски в этой ситуации. Ну правда, аргумент о том, что отец Дэйзи был Пожирателем Смерти, может быть быстро оспорен адвокатом Скорпиуса, что подорвет остальные наши аргументы.
Покинув кабинет Тома, я решаю отправиться к Джеймсу. Я не виделась с ним всю неделю, будучи занятой на работе, курсах аппарации, с маминой кампанией и борьбой за опеку. Дом пыталась поговорить с ним два дня назад, но он не открыл дверь, хотя она была уверена, что он внутри. Джеймс даже с Алом не общается — только орет, чтобы тот оставил его в покое. Так что я не уверена, как у нас все пройдет.
К удивлению, он отвечает на мой стук и даже открывает дверь. Я сразу же с уверенностью могу сказать, что он пьян, даже до того, как он успевает вымолвить хоть слово. И это в два часа дня.
— Рыжая! — кричит он. — Рад тебя видеть! — он заключает меня в медвежьи объятия, и запах алкоголя чуть не сбивает меня с ног.
— Ты пахнешь, как пивоварня, — кашляю я.
— А ты пахнешь розой! Поняла?
— Очень остроумно, — сухо говорю я. — Можно войти?
Он отступает, чтобы впустить меня в чрезвычайно захламленную квартиру, и я впервые замечаю, что он не один. Скорпиус здесь. Он смущенно кивает мне. Очевидно, что он здесь делает то же, что и я — проверяет, жив ли Джеймс.
— Вы только взгляните на себя! — говорит Джеймс заплетающимся языком. — Рыжая и Скорп, Ромео и Джульетта… Мария и Иосиф…
— И как много он выпил? — спрашиваю я Скорпиуса.
— Без понятия, — он пожимает плечами. — Я здесь не больше десяти минут… похоже, он пьет беспробудно…
— Я слышу вас! — ревет Джеймс. — Хочешь выпить, Рыжая?
— Нет, спасибо, — отвечаю я. — Э-э, ты не считаешь, что тебе нужно… поспать или что-то в этом роде? — его глаза красные и опухшие, а тело — как у скелета.
— Зачем мне спать? Незачем засыпать… незачем просыпаться…
Неужели он такой потерянный из-за квиддича? Его же отстранили всего на несколько матчей, а не навсегда.
— Джеймс, если ты продолжишь в том же духе, они вытурят тебя из команды, — строго говорю ему я.
— Она права, приятель, — соглашается Скорпиус. Впервые за долгое время мы на одной стороне. Это приятно. — Выглядишь дерьмово. Хочешь поесть?
Настроение Джеймса очень быстро меняется от спокойно-расслабленного до откровенного бешенства.