— Потому что ты отличная мать, — отвечает он. Я не говорила ему, что он частично стал причиной того, что я проиграла в первом слушании. Я не стала сообщать ему, что Скорпиус считает, будто между мной и Брайаном что-то есть. И я не призналась, что я вроде как виню его в этом, хотя он и не виноват.
Я очень рада остаться в одиночестве, когда Брайан уходит. Почему-то все думают, что если проведают меня, я почувствую себя лучше и забуду, что Эйдан больше не со мной. Но это не так. На самом деле, все эти люди лишь подчеркивают мое одиночество.
Когда звонит телефон, я решаю не отвечать. Терпеть еще один разговор с мамой о моих чувствах, или лекцию бабушки Молли о питании, или разглагольствования Дом о том, какой Скорпиус мудак, — выше моих сил. Даже на работе я сижу с опущенной головой, избегая сочувствующих взглядов коллег. Меня бесит то, что все в курсе моих дел. Меня бесит, что информация о моих делах напечатана практически в каждой магической газете.
Тем не менее, мое желание игнорировать звонки оказывается неверным: Ал появляется на пороге моей квартиры через двадцать минут. На самом деле он лучшая кандидатура из всех, кто мог прийти. Ал всегда находит правильные слова. Он знает, как подбодрить меня.
— У Дженни случился выкидыш, — сообщает он, как только я открываю дверь.
Или нет.
Он выглядит ужасно, будто не знает, куда себя деть. Его трясет, и он явно плакал.
— Я не знаю, что ей сказать, Роза. Мне нужна твоя помощь.
Я обнимаю его. Это мой первый порыв. Именно он сейчас больше всех нуждается в поддержке.
— Мне очень жаль, Ал.
— Мы только сегодня узнали, — бормочет он напряженным голосом. — Врач сказал, что ничьей вины в этом нет… просто так бывает…
— Дженни сейчас одна?
— Да, — кивает он. — Ты не брала трубку, поэтому я пришел. Ты должна поговорить с ней. Я же полный профан в подобных ситуациях.
Хватаю ключи, выключаю свет движением палочки и аппарирую вместе с Алом в их квартиру. Дженни сидит в кухне за столом, обхватив чашку чая руками. Она смотрит в никуда, но, в отличие от Ала, не выглядит заплаканной. Нервничая, подхожу к ней, волнуясь, простила ли она меня за выходку на свадьбе. Сложно понять, осознает ли она, что я здесь.
— Джен, Роза пришла, — мягко говорит Ал, касаясь ее плеча. Не думаю, что когда-либо видела обожание, подобное тому, что Ал испытывает к Дженни. Он боготворит ее, и так было всегда. Их отношения всегда были такими нормальными, такими чистыми, что я всегда им немного завидовала. Все бы отдала, чтобы быть в нормальных отношениях без драмы и ссор. Даже когда мы со Скорпиусом были вместе, наши отношения и близко не стояли с той любовью, которая связала Ала и Дженни. Такая любовь — уникальна, не все ее заслуживают. Я вот точно нет.
— Дженни? — я сажусь на стул перед ней. — Ох, Джен, мне так жаль.
Взгляд Дженни наконец фокусируется на мне. На мгновение мне становится страшно, что сейчас она плюнет мне в лицо и выгонит из дома. Но она не делает этого. Дженни слабо улыбается, ее глаза наполняются слезами и, прежде чем она начинает плакать, я обнимаю ее, как и Ала перед этим, просто потому, что ей сейчас это нужнее. Ал оставляет нас одних. Попрошу Джеймса или Скорпиуса поговорить с ним позже.
— Мы были так взволнованы, — всхлипывает Дженни. — Я знаю, это было слишком рано, но мы уже выбирали имена. Ребекка — для девочки, Уильям — для мальчика.
— Прекрасные имена, — говорю я. Мы уже не обнимаемся, но я все еще держу ее за руку.
— У меня началось кровотечение несколько часов назад. Я все поняла еще до того, как целитель подтвердил. Я почувствовала это.
— Я даже не могу представить, что ты сейчас чувствуешь, — слезы вот-вот покатятся по щекам. Почему это должно было произойти с Дженни? Она хороший человек — нет, фантастический человек. И Ал тоже. Это я заслужила все то, что со мной произошло. Все это кажется таким несправедливым.
— Это моя вина, — шепчет Дженни.
— Прекрати! — вскрикиваю я. — Ты не виновата!
— Виновата. Когда я узнала, что беременна, я пожалела об этом. Я не хотела ребенка.
— Поверь, это точно не так работает, — уверенно говорю я. — Думаешь, я хотела ребенка? — может, потому я и потеряла своего малыша. Конечно, не таким экстремальным способом, как Дженни. Меня затапливает неуместное облегчение — по крайней мере, мой ребенок в безопасности.
— Я слышала о решении суда, — говорит Дженни. — Считаю, что Скорпиус поступил гадко. Если тебе что-нибудь нужно — я рядом.
— Дженни, ты даже не представляешь, как много это для меня значит, — я всхлипываю, понимая, что теперь мы обе в слезах. — Извини за то, что случилось на твоей свадьбе.
— Забудь об этом! Я была такой глупой…
— Нет, глупой была я!
— Нет, я…
— Дженни, я едва не забыла твою фату, мой сын разрушил твой торт, я поцеловала женатого мужчину посреди твоих свадебных подарков, а еще именно я наорала на невесту…
Замечаю сквозь слезы, что Дженни истерически хохочет, от чего я и сама смеюсь, хотя одновременно и плачу. Ал забегает на кухню, думая, что мы плачем, но понимает, что мы просто двое психически-ненормальных людей.
— Не могу поверить, что мы смеемся! — восклицаю я.
— Знаю. Мы чертовы идиотки!
— Д-дженни! Ты выругалась!
Это вызывает новый приступ смеха, сопровождаемый совершенно не женственным похрюкиванием. Ал просто качает головой и уходит в гостиную.
— Ох, Роза, я так скучала по тебе!
— А я — по тебе. Давай больше не будем ссориться, — Дженни скептически изгибает бровь. — Ладно, давай больше не будем ссориться так надолго.
— Согласна, — улыбаясь, Дженни вытирает слезы.
Я знаю, что не в моих силах излечить ее насовсем от боли. Она не забыла о своем выкидыше, а я — о потере Эйдана. Но одно я знаю точно: даже самые ужасные вещи легче пережить, когда рядом есть друг. Даже если не полегчает, вы, по крайней мере, обхохочетесь.
*
Из-за того, что я, Скорпиус и Джеймс — единственные, кто знал о беременности Дженни, мы одни и можем их утешить после выкидыша. Тем не менее, этим занимаемся только мы со Скорпиусом. Когда я навещаю Ала и Дженни на следующий день после выкидыша, у них находится Скорпиус, но я веду себя с ним прилично ради ребят. Не думаю, что они хотят слышать, как мы собачимся, да и, честно говоря, я сама устала от наших разборок. Он не тот человек, которым был, или не тот, кем, я думала, он является. Пора уже с этим смириться.
Однако, мое спокойствие дает трещину, когда Ал сообщает, что Джеймс так и не появлялся и даже не звонил. Ал просто оставил сообщение на автоответчике Джеймса. Сначала меня затапливает паника, и я вижу по выражению лица Скорпиуса, что он испытывает тоже самое. Ал был в отъезде, поэтому не знал всех деталей поведения Джеймса. Когда мы со Скорпиусом убирали у Джеймса в квартире, было очевидно, что он ничего не ест, но много пьет. Мне в голову вдруг приходит мысль о мертвом Джеймсе, лежащем на полу своей квартиры.
— Я совершенно забыла, мне ведь нужно к родителям зайти. Мама просила просмотреть кое-что для ее кампании, — сообщаю я, вскакивая с кресла. Ал и Дженни выглядят удивленными. — Я вернусь через час, хорошо?
— Ладно…
— Мне тоже пора идти, — говорит Скорпиус. — Нужно забрать Эйдана, Дэйзи на работе допоздна.
Два самых нелепых объяснения в мире, но Ал и Дженни, кажется, поверили. На самом деле, мне кажется, что они чувствуют некоторое облегчение с нашим уходом. Уверена, сейчас они хотят побыть наедине.
Как только мы покидаем Ала и Дженни, обмениваемся нашими переживаниями.
— Надо зайти к нему, — тут же предлагает Скорпиус.
— Что если он мертв?
— Он не мертв.
— Откуда ты…
— Роза, — Скорпиус строго смотрит на меня. — Он не умер.
По совершенно непонятной причине я верю ему, хотя он знает не хуже меня, что вероятность смерти или бессознательного состояния Джеймса достаточно велика. Мы аппарируем к Джеймсу. И пусть аппарация стала доступной мне всего неделю назад, но я уже не представляю, как жила без этого раньше. Я начинаю тарабанить в дверь.