— Глянь, Одри болтает с министерскими чиновниками, — бормочет мне Дженни. Конечно же, Одри практически лебезит с некоторыми высокопоставленными министерскими служащими от имени своего мужа. Дядя Перси занял место рядом со своей семьей и, к счастью, решил не упоминать о кампании сегодня. — И хватает же наглости…
— Мам! Смотри, там Хагрид! — вскрикивает Эйдан, когда видит нашего исполинского друга. Хагрид машет нам в ответ — несмотря на то, что он довольно далеко, ему отлично слышен крик моего сына.
На церемонии выступают много разных людей. Студенты Хогвартса разместились на траве у озера — все вытягивают шеи, чтобы рассмотреть Гарри и моих родителей. Несмотря на то, что моя семья смущает меня, я, в то же время, очень ими горжусь. Минерва МакГонагалл, которой, по меньшей мере, сто лет, около десяти минут говорит об Альбусе Дамблдоре в своей трогательной речи. Замечаю, что по щеке Хагрида катится слеза.
Также речи произносят профессор Флитвик, мама, Кингсли Шеклбот и, наконец, Гарри. Все перешептывания студентов стихают, как только он выходит на сцену. Гарри говорит о храбрости и друзьях, без которых не смог бы ничего совершить. Упоминает, как много сражений было проиграно, прежде чем они победили в войне. Он явно нервничает, выступая перед таким количеством людей, но не думаю, что кто-то кроме тех, кто знает его так же хорошо, как и мы, вообще замечает это. Он не признает себя героем — и это то, с чем мы все не согласны. Он вспоминает Дамблдора и Северуса Снейпа, называя их настоящими героями.
— … наконец, я хочу поблагодарить свою семью: мою жену Джинни и моих детей — Джеймса… — он оглядывает толпу и понимает, что Джеймс не пришел, но все же продолжает, — … Альбуса и Лили. Я вырос без семьи, зато теперь я окружен невестками и шуринами, племянницами и племянниками, сыновьями и дочерьми. Меня бы здесь не было, если бы не семья Уизли, поэтому я хочу почтить память того Уизли, которого мы потеряли на войне — Фреда, — бабушка Молли в открытую плачет, тогда как Анджелина хватается за руку дяди Джорджа. — Так много семей были разлучены в борьбе с Волдемортом. Так много жизней было загублено. Мы должны помнить о них не только сегодня, но каждый день. Я не герой — они герои.
На минуту повисает полнейшая тишина. Это невероятно: даже птицы не щебечут, и Эйдан не болтает в этот момент.
После церемонии мы спешим в большой зал на ужин. Студентов отправили в их гостиные, куда им отправят еду — в Большом зале всем не хватит места.
— Я хочу быть в Гриффиндоре, как и ты! — решает Эйдан (к моему облегчению), пока мы идем в замок.
— Расскажи это дедушке Рону, — говорю я. — И дедушке Драко, — добавляю, подумав.
Вся семья Поттеров-Уизли усаживается за гриффиндорский стол, тогда как Малфои занимают места за столом Слизерина. Просто нелепо, как сильно до сих пор разделено волшебное сообщество.
— А что это ты не со своими слизеринскими дружками? — спрашивает Фред у Ала, улыбаясь.
— Отстань, — бурчит Ал. — Где Джеймс, черт возьми?
— Я думала, что он удосужится прийти, — говорю я.
— Папа очень зол, — сообщает Лили. — Ох, Мерлин!
Дженни, Дом и я оборачиваемся, чтобы посмотреть, что именно вызвало у Лили этот возглас. Я вижу их раньше Дженни, поэтому подталкиваю ее в нужном направлении. Близнецы Скамандер.
История Лили с близнецами Скамандер довольно впечатляюща: начиная от ее отношений с Лорканом и изменой с Лисандром, заканчивая публичной дракой посреди квиддичного матча Слизерин против Гриффиндора.
— Ох, да ладно тебе, Лили, — убеждаю ее я. — Уже сто лет прошло с той детской драмы!
— Лоркан узнал, что вы с Лисандром встречались на шестом курсе? — уточняет Дженни.
— Тише! Конечно же, нет! — яростно шепчет Лили.
— Ты не встречалась с Лорканом с четырнадцати лет. Уверена, он и думать об этом забыл, — говорю я.
— А почему вы с Лисандром расстались? — спрашивает Дом, но я бросаю на нее предупреждающий взгляд — ей не стоит спрашивать. Даже мне неизвестна вся ситуация.
Ужин состоит из семи блюд и очень напоминает мне школьные времена. В мире нет такой еды, которая могла бы сравниться с хогвартской, ну разве что та, которую готовит бабушка Молли. Во время десерта Ал что-то обсуждает с профессором Флитвиком. Когда я спрашиваю Дженни, о чем они говорят, та лишь пожимает плечами. Эйдан сидит на коленях у папы, рассказывая, что он станет ловцом гриффиндорской квиддичной команды. Папа никогда не выглядел таким гордым. Меня всегда удивляло, почему люди более гордятся своими внуками, чем детьми. Возможно, потому, что им уже не нужно волноваться, что они облажаются в воспитании — это уже моя работа.
Когда подают кофе и чай, я чувствую прикосновение к своему плечу, и Том садится на лавку возле меня. Дженни и Лили смотрят с интересом, не зная, что этот мужчина — всего лишь мой адвокат.
— Привет, Роза, — обыденно здоровается он, будто мы друзья. Мы не друзья.
— Здравствуйте, — говорю я. — Я могу чем-то помочь?
Он закатывает глаза, усмехаясь:
— Почему вы всегда говорите только о делах?
— Ну, вы — мой адвокат, — отвечаю я. Полагаю, часть меня винит его за итог слушания, хотя я понимаю: он сделал все, что смог. Но все же мне нужно кого-то винить, а винить во всем Дэйзи уже надоело.
— Я вам не нравлюсь, не так ли?
— Ну, не то чтобы… — я пожимаю плечами. — Вы немного заносчивый.
— Спасибо, — он принимает это за комплимент.
— Почему вы вообще здесь?
— Я сидел за столом Рейвенкло, но решил подойти и поздороваться.
— Я имею в виду — в глобальном смысле, — прерываю я. — Вас пригласили?
— Естественно.
— Они что, пригласили каждого Тома, Дика и Гарри?
— Каждого Тома и Гарри — точно, — улыбается он.
— О, теперь вы шутите? — спрашиваю я, совсем не удивляясь.
— У меня всегда было все в порядке с чувством юмора, разве вы не заметили?
— Нет.
Явно заинтересованная Лили подсаживается к нам поближе.
— Это твой друг, Роза?
— Он не мой д…
— Том Фокс, — он пожимает руку Лили. — А вы — Лили Поттер?
— Верно. Так откуда вы знаете Розу?
— Лоркан идет сюда! — внезапно вскрикиваю я, и Лили подскакивает со своего места, спеша подальше от стола, прежде чем осознает, что я вру. — Как проходит подготовка ко второму слушанию?
— Вы позволите мне воспользоваться?..
— Нет, — строго отвечаю я.
— Вам когда-нибудь говорили, что вы слишком упрямы?
— Да, но они все мертвы теперь.
Том вздыхает, качая головой:
— Вы такая заноза в заднице. Ну ладно, я должен вернуться к своей девушке. Было приятно пообщаться, дружище.
— Мы не друзья! — возмущаюсь я, когда он уходит.
Я решаю немного прогуляться по холлу, вспоминая времена, когда патрулировала, будучи старостой на пятом курсе Хогвартса. Я делала это и первую половину года на шестом курсе, но, как только узнала о беременности, мне уже стало не до патрулирования.
В одном из коридоров замечаю чулан для метел — тот самый, где мы со Скорпиусом проводили время украдкой. Никаких пошлостей. Ну, не всегда. Он был отличным местом для того, чтобы посидеть и подумать, поволноваться и поплакать. Я делала все перечисленное со Скорпиусом в этой кладовке. Оглядываюсь, убеждаясь, что никого рядом нет, открываю дверь, и меня едва не разбивает паралич. На старом сундуке восседает Скорпиус Малфой, своей собственной персоной. Похоже, у дураков даже мысли сходятся.
— Что ты здесь делаешь?
— То же, что и ты, — отвечает Скорпиус. — Прячусь.
Не знаю, что движет мной, но я захожу в чулан и закрываю за собой дверь. Помещение меньше, чем я помню, что странно, ведь я стройнее, чем в прошлое пребывание здесь. Когда я сажусь на полу напротив Скорпиуса, до меня доходит, что это было пять лет назад. Мы были двумя шестнадцатилетками, прячущимися от внешнего мира, девушки Скорпиуса и всех моих проблем.