Я даже не собираюсь ей отвечать. Не уверена, что мне есть что сказать ей. Я даже не могу думать о ней, потому что все мои мысли сосредоточены на Эйдане.
— Ты сообщила Скорпиусу? — спрашиваю я.
— Он скоро будет здесь, — тихо отвечает она. — Хочешь чая?
— Нет, спасибо.
Она уходит за чаем. У меня складывается такое впечатление, что она ушла только из-за того, что понятия не имеет, как вести себя в подобной ситуации. Мне знакомо это чувство, потому что и я чувствую себя сейчас совершенно бесполезной. Мне приходится пару раз глубоко вдохнуть, чтобы дикий страх наконец-то отступил.
Все хорошо. Он будет в полном порядке.
Я звоню маме и рассказываю, что случилось, и прошу рассказать об этом и остальным членам семьи. А еще прошу, чтобы никто не навещал нас, пока я не узнаю, как долго ему придется пробыть здесь. Раньше у него были небольшие аллергические реакции, но обычное антигистаминное зелье быстро сводило их на нет. Но тот факт, что он съел арахис, а не лесные орехи (пусть аллергия у него на оба вида), делает ситуацию более серьезной.
— Роза! Он в порядке? Что случилось?
Скорпиус выглядит испуганным, когда врывается в палату. Он бросается к постели Эйдана и начинает нежно гладить его по волосам, а затем требует подробностей.
— Аллергия на перец чили, который приготовила Дэйзи, — отвечаю я. — Очевидно, она добавила в него молотый арахис. Давление Эйдана упало и дыхательные пути оказались заблокированы, но он будет в порядке. Она быстро среагировала и доставила его сюда.
Я произношу это механически и надеюсь весьма нейтрально. Я не могу сильно винить ее за это. Знаю, специально она никогда бы не причинила вреда Эйдану. Пусть Дэйзи и не нравится мне, но я твердо уверена, что она не знала об аллергии Эйдана.
— Я говорил ей, что у него аллергия на орехи! — яростно огрызается Скорпиус.
— Ну, она говорит, что не знала, — спокойно отвечаю я, не сводя глаз с Эйдана. — И я ей верю.
Прежде чем Скорпиус успевает сказать хоть слово, Дэйзи возвращается в палату с двумя стаканчиками чая, хотя я и говорила, что не буду.
— Скор…
— Я же говорил тебе раньше, что у него аллергия на орехи! — шипит он, направляясь к Дэйзи. Его страх трансформировался в гнев, и, в отличие от меня, он винит во всем Дэйзи.
— Нет, не говорил! — отвечает она, и слезы выступают у нее на глазах. — Я бы запомнила! Ты просто сказал мне, какую еду он любит, а что ему нельзя…
— Но я, черт бы тебя побрал, говорил! Господи, он же мог умереть!
— Мне так жаль! — срывается в слезы Дэйзи, и мне ее становится жаль. В этот момент мой страх тоже превращается в гнев, вот только он уже направлен на Скорпиуса.
— Тебе и должно быть жаль, это же твоя вина, — жестко обрубает Скорпиус.
— Знаю…
Я впервые отпускаю руку Эйдана и поднимаюсь. Ноги у меня слегка дрожат, полагаю, я все еще не отошла от шока.
— Скорпиус, я могу поговорить с тобой наедине? Дэйзи, ты не против посидеть с Эйданом?
Дэйзи выглядит ошеломленной тем фактом, что я после всего случившегося доверяю ей присмотреть за Эйданом. Я же шокирована тем фактом, что мне ее даже и обвинить не в чем. Полагаю, все понимают, что всегда быть идеальным родителем попросту нереально. Вряд ли у вас получится всегда все делать правильно. А обвиняя ее в случившемся, вряд ли можно исправить ситуацию.
Скорпиус неохотно следует за мной в коридор. В детском отделении сегодня никого нет, поэтому коридор пуст.
— Тебе надо взять себя в руки, — мягко говорю я, пытаясь его успокоить, ведь шок, который мы только что пережили, слишком велик. — Это не вина Дэйзи. Провалы иногда случаются.
— Говорю тебе, она знала о его аллергии!
— Очевидно же, что нет, — взвешенно говорю я. — Ты знаешь, я не самая ярая ее поклонница, но Дэйзи — неплохой человек, Скорп. Ты же знаешь, она не могла. Она любит Эйдана.
Мои слова так странно звучат, словно я предаю сама себя.
— Значит, ты думаешь, что это просто я не упомянул о такой важной детали жизни Эйдана? — обвиняюще уточняет Скорпиус.
— Ничего подобного! Может, ты подумал о том, что надо ей рассказать?
— Я сказал ей, Роза. Уверен, что сказал.
Я вздыхаю, понимая, что таким методом ничего не добьюсь. А поэтому, думаю, настало время моей стервозной личины.
— Твои обвинения ничего не дадут, — коротко говорю ему. — Мы все допускаем ошибки.
Он упирается рукой в стену и тяжело вздыхает. Не уверена, что когда-либо видела его настолько злым. Я должна быть счастлива, что на этот раз его гнев направлен вовсе не на меня. Пару дней назад меня даже радовал тот факт, что они с Дэйзи ссорятся. Из-за какого безумного виража судьбы я оказалась на стороне Дэйзи?
— Эта ошибка могла стоить ему жизни, Роза.
— Остановись.
Мне даже думать страшно о том, что могло произойти. Мне физически плохо при мысли, что было бы, если бы Дэйзи не успела вовремя доставить его в больницу. Ведь вся правда в том, что она своевременно отреагировала на угрозу и теперь с Эйданом все будет хорошо.
Я больше ничего не говорю Скорпиусу и возвращаюсь в палату к сыну. Дэйзи все еще молча плачет в одиночестве, и мне внезапно хочется утешить ее. Господи, неужели это и правда я? Так странно, что я ей сочувствую.
— Послушай, Дэйзи, ты не виновата, — говорю я ей.
Дэйзи удивленно смотрит на меня:
— Н-не виновата?
— Конечно, — пожимаю я плечами.
— Мне так жаль, Роза. Так жаль.
Я улыбаюсь ей. Что со мной не так?! Должно быть, этот раз — первый, когда я искренне улыбаюсь ей или даже просто в ее присутствии. Думаю, это так на меня влияет пережитый стресс.
— Мне кажется, тебе стоит отправиться домой, — Скорпиус заходит в палату следом за мной и холодно смотрит на жену. Он такой засранец.
— Да, конечно… если ты так настаиваешь, — кивает Дэйзи. Она быстро поднимается, вытирая глаза. — Сообщите мне, как будут какие-то изменения.
Скорпиус игнорирует ее и занимает место, которое она только что освободила у кровати Эйдана. Дэйзи аппарирует, но угрюмое выражение лица Скорпиуса не меняется. Больше двадцати минут мы сидим молча, даже не пересекаясь взглядами. Эйдан теперь крепко спит благодаря зелью, которое в него влили. Заходит медсестра проверить его состояние и заверяет нас, что все в порядке. Тем не менее, мне все еще ужасно тревожно. Как бы я хотела, чтобы он открыл глаза.
— До сих пор не могу поверить в это, — тихо бормочет Скорпиус. Он все еще зол.
— Выдохни уже, — вздыхаю я, массируя переносицу. Я пристраиваю голову рядом с Эйданом и на мгновение прикрываю глаза, пытаясь расслабиться.
— Я не буду просить о совместной опеке, — заявляет Скорпиус. Ну вот, моей попытке расслабиться не суждено сбыться.
— Ты что?
— Подобного бы не случилось, если бы он был с тобой, — продолжает он. — Полная опека должна быть у тебя. Ты сама решишь, когда я смогу с ним видеться. Даже если посещения будут проходить под присмотром, я все пойму…
— Заткнись, — устало произношу я. — Ты уверен?
Скорпиус кивает. И на душе становится легче, словно тот огромный камень, что давил мне на плечи, резко исчез. Конечно, мою радость омрачает причина, по которой все разрешилось в мою пользу, но все же, какое облегчение.
— Ты по прежнему можешь с ним видеться когда захочешь, — повторяю я довод, который приводил мне когда-то Скорпиус. Однако, он воспринимает его куда спокойнее меня.
— Я сообщу родителям, — решает он и покидает палату, чтобы позвонить.
Стоит Скорпиусу только выйти за дверь, как Эйдан начинает шевелиться. Он медленно и неуверенно открывает глаза и недоуменно осматривается.
— Эйдан? Милый? Ты меня слышишь? — тихо спрашиваю я, вновь беря его за руку.
— Мама, мой животик болит, — хрипит он. Я нажимаю на кнопку рядом с кроватью, чтобы вызвать медсестру или целителя.
— Ты сильно заболел, — пытаясь объяснить ему. — Ты скушал плохую еду, и теперь ты в больнице. Но целитель сказал, что у тебя будет все хорошо через пару часов.
— Мне понадобятся костыли?