— Ты знала об этом? — я встряхиваю пустым флаконом из-под зелья.
— Я пыталась остановить его! — настойчиво твердит она. — Но он сказал, что у него все под контролем!
Мы со Скорпиусом снова шокировано переглядываемся, и немедленно в голове начинают формироваться вопросы.
— Как долго это длится?
— Где он сейчас?
— У него зависимость?
— С ним все в порядке?
— Какого черта ты никому не сказала?
Лаура поднимает руку, пытаясь заставить нас замолчать. По непонятной причине это даже срабатывает. По виду Лауры легко можно сказать, что ей очень стыдно, поэтому она проходит мимо нас и присаживается на диван.
— Слушайте, почему бы вам не присесть. И я попытаюсь все объяснить.
========== 27. Вмешательство ==========
Этот волшебник просто дерьмо. Мама говорила, что дома нельзя использовать это слово, но я иногда слышу, как она сама произносит его время от времени, поэтому считаю, что тоже имею право его использовать. Она всегда говорит, что навыки готовки дедушки Рона дерьмовые. О, мне кажется, что этот волшебник куда хуже, чем способности дедушки в приготовлении еды.
Родители куда-то ушли, и я не знаю куда. Дэйзи осталась здесь. И выглядит грустной. Вероятно, она тоже считает, что волшебник дерьмовый. Она поднимается вместе с остальными взрослыми, чтобы поближе на него посмотреть. Я сижу рядом с Мией и вторым моим другом Джейсоном. Их обоих я знаю по школе.
Мне больше не хочется сидеть, поэтому я встаю и направляюсь к Дэйзи с вопросом, куда подевались мои родители. Она тоже не знает. Но все же спрашивает — весело ли мне? Я отвечаю, что фокусник дерьмовый, и она тут же делает мне замечание, что так говорить нельзя. Я прожил с Дэйзи несколько недель, пока не заболел, а потом мама забрала меня домой. Мне нравится Дэйзи. Она не поучает меня так, как мама. Но зато мама иногда играет со мной в квиддич и разрешает Олли бегать по дому, поэтому мне больше нравится жить с мамой.
Мой день рождения мы отмечаем в доме дедушки Рона и бабушки Гермионы. Бабушки Астории и дедушки Драко сегодня здесь нет, но мама говорит, что вместо этого я отправлюсь к ним домой на ужин. Они — родители моего папы. А еще мама говорит, что дедушка Драко — убогий старый пердун. Я как-то рассказал об этом дедушке Драко, и он так взглянул на меня, что это напомнило мне тот раз, когда мы с Ремусом подменили тыквенный сок на лимонный в стакане дяди Хью. Мне нравится дедушка Драко.
Я спрашиваю тетю Дженни, где мои родители, но и она не знает. Тетя Дженни на самом деле мне вовсе не тетя, потому что если бы она была тетей, то приходилась бы сестрой либо маме, либо папе, а это не так. Но я все равно называю ее тетей.
Мама мне как-то читала книжку о детективе, который расследовал вопрос о пропавших деревьях. Я тоже должен стать, как тот детектив, чтобы отыскать моих родителей. Попрошу Мию стать моим помощником, потому что у всех хороших детективов обязательно есть помощник. Но Мии нравится дерьмовый волшебник, и она не хочет уходить отсюда. А кузен Ремус сидит на коленях матери, поэтому у меня остается только один вариант — дядя Ал.
— Дядя Ал, я должен стать детективом, чтобы расследовать, куда подевались мои родители, но Мия не хочет быть моей помощницей, потому что смотреть на волшебника…
— Смотрит на волшебника, дружище, — поправляет дядя Ал.
— Ага, она смотрит на него, но он ведь дерьмовый. Ты поможешь мне найти родителей? — спрашиваю я.
Дядя обещает мне помочь, но за это я должен пообещать, что не буду использовать слово «дерьмо», а затем обращается к тете Дженни с вопросом, не видела ли она родителей. Но я говорю ему, что уже спрашивал у нее, и она тоже их не видела.
— А где дядя Джеймс? — спрашиваю. Мы должны найти и его тоже. Мама всегда говорит, что я больше подхожу на роль дяди, чем дядя Джеймс, но я не понимаю, что означает «больше подхожу».
Дядя Ал достает телефон и кому-то звонит, но я не знаю кому.
— Привет?.. Где ты?.. Ладно, а он там?.. Ты что?.. Что она там делает?.. Серьезно?.. Послушай, Роза, Эйдан ищет тебя и Скорпа… ага, я скажу ему… Просто найди его, Роза. Проверьте Нору… Ладно, вскоре увидимся. Держи меня в курсе.
— Где родители? — снова спрашиваю я у дяди Ала, потому что теперь я точно уверен, что он разговаривал с мамой по телефону, ведь он сказал «Роза», а это второе имя моей мамы. Все называют ее Роза, но только я могу называть ее мамой. И еще дядя Джеймс зовет ее «Рыжей», на что она ужасно злится. Иногда мама может очень сильно разозлиться.
— Твой папа будет здесь через минуту, дружище, — говорит мне дядя Ал. — И знаешь, твоя мама — тоже детектив.
Я только хочу спросить дядю Ала кого же пытается найти мама, как появляется папа, и в вопросе уже нет нужды, ведь я могу спросить его. Пусть папа и не живет с мамой, но он всегда знает, что она делает, потому что постоянно разговаривает с ней. А когда не разговаривает с ней, то болтает со мной о ней. Иногда Дэйзи просит его не говорить так много о маме, но я не знаю почему так, потому что лично мне очень нравится говорить о маме.
— Привет, бедствие, — произносит папа и поднимает меня на руки. Мой папа такой высокий, что я вижу абсолютно всех, когда он поднимает меня.
— А почему мама детектив?! — спрашиваю я. — Дядя Ал сказал, что мама детектив, и почему здесь еще нет дяди Джеймса, пап?
— Слишком много вопросов, — отвечает папа. — Твоя мама просто любит быть детективом, верно? Ей нравится все знать. Например, сделал ли ты домашнее задание или почистил зубы.
Мама всегда наблюдает, как я чищу зубы, потому что она думает, что если не будет наблюдать, то я не стану их чистить.
— Волшебник дерьмовый, — заявляю я папе.
— Ага, есть такое, — кивает папа и отпускает меня. Он смотрит на дядю Ала и качает головой, выглядя таким же серьезным, как тот священник в церкви, в которую нас заставляет ходить бабушка Гермиона. А затем они уходят в кабинет бабушки Гермионы и дедушки Рона, потому что это сейчас единственное место в доме, где точно никого нет. Я собираюсь проследить за ними, как настоящий детектив, поэтому крадусь следом. Они не замечают меня даже тогда, когда я заглядываю в приоткрытую дверь.
— Цито Циркумвенио? Да ты шутишь, — произносит дядя Ал. И я не знаю, что обозначает это слово, но должно быть что-то плохое, потому что теперь они оба похожи на священников.
— Хотел бы, — отвечает папа. — Роза в ярости. Лаура помогает с поисками.
— Что, черт возьми, там делает Лаура?
Ого, дядя Ал произнес плохое слово!
— Они мутили на протяжении нескольких месяцев, — говорит папа. Я не знаю, что значит «мутили», но похоже, что это слово как-то связано с рыбалкой, потому что прадедушка Артур раньше тоже рыбачил и ловил рыбу. Быть может, дядя Джеймс отправился на рыбалку с маминой подругой Лаурой? — Ей об этом известно уже с пару недель.
— И она даже не подумала, что мы имеем право знать? Между ними происходит что-то весьма подозрительное, — я так и знал, они точно отправились на рыбалку!!! — Скорп, если об этом узнают, то на его карьере можно будет поставить крест. И ему в этом случае не помогут ни хорошие тритоны. Ни совы.
Хм, странно, у дяди Перси сову зовут Тимоти.
— Честно говоря, как мне кажется, это наименьшее, о чем он должен сейчас волноваться, — говорит папа, — потому что, когда Роза его найдет, точно отправит на тот свет. И в этот раз это совсем не шутка.
Надеюсь, мама все же не убьет дядю Джеймса. Она всегда грозится это сделать, но в последний момент, обычно, передумывает. Но никогда точно не предугадаешь.
*
Когда Сибилла Трелони изрекла свое знаменитое пророчество, что один должен умереть от руки другого, потому что ни один не сможет жить, пока жив другой, она, должно быть, говорила о нас с Джеймсом Поттером.
Потому что я всегда знала, что я буду той, кто убьет его, с тех пор, как он связал меня волшебным скотчем в курятнике в Норе, когда мне было три года.
Сейчас мы в Норе, но вокруг стоит мертвая тишина. Примерно такая же мертвая, каким будет и Джеймс Поттер, когда я его найду. И такой же мертвой будет и Лаура, если она не найдет его в течение следующих десяти секунд.