Со слов дяди Гарри, Джеймс проведет в центре не меньше четырех недель, а первые две так и вовсе без возможности навещать его. Мне кажется это суровым режимом. Чем-то похожим на тюремное заключение, но если это поможет ему вернуться в форму, то оно будет того стоить. Кроме того, такие меры помешают квиддичной ассоциации разнюхать о произошедшем, и мы очень надеемся, что Джеймса не выгонят из команды.
Спустя неделю после заключения Джеймса в эту тюрьму (это единственное слово, которое приходит мне на ум, чтобы описать все, через что он проходит сейчас), жизнь понемногу входит в нормальную колею. Хотя нормальность в нашей семье — это понятие относительное.
В семье все еще сдувают пылинки с Ала и Дженни, когда правда о выкидыше стала известна всем. Думаю, что особенно тревожит тетю Джинни, так это не то, что Дженни забеременела, а то, готов ли был Ал стать отцом. Она думает, что он слишком молод для отцовства, и я полагаю, что в какой-то степени она права. Но я никогда не скажу им об этом.
На шестой день пребывания Джеймса в реабилитационном центре, дядя Джордж устраивает торжественное открытие восстановленного магазина «Ужастики Умников Уизли». На полное восстановление магазина ушли месяцы, и, учитывая все, что происходило в последнее время, я вообще удивилась, узнав об этом от мамы. К своему стыду, я практически забыла о несчастье, приключившимся с магазином дяди Джорджа, и из-за этого чувствую себя самой ужасной племянницей в мире.
Учитывая известность нашей семьи, повторное открытие — дело весьма публичное. Присутствуют и репортеры, и фотографы, официальные лица Министерства и другие известные личности волшебного мира. К счастью, их так много, что отсутствие Джеймса практически не бросается в глаза. Я оставляю Эйдана на попечении Драко и Астории на весь вечер и отправляюсь на торжество, которое — уж я-то в этом точно уверена — будет полно фальшивых улыбок и притворства.
Ох, эти публичные семейные мероприятия никогда не перестанут меня удивлять и раздражать.
Я появляюсь вместе с Хью и Дом и тут же вижу тетю Одри, позирующую на фоне восстановленного магазина. Меня корежит от одного только ее вида.
— Святой боже, — бормочет Дом, когда Одри надувает губы и выпячивает грудь, сильно смахивая на трансгендерную проститутку. Всегда считала, что у дяди Перси специфический вкус. — Она хоть понимает, как выглядит со стороны?
— А когда стало нормой носить рыболовные снасти? — спрашиваю я, рассматривая ее наряд. Черное платье, колготки в сеточку, красные туфли и красную шаль… Такое ощущение, что она увидела этот наряд на какой-то очень тощей модельке в Ведьмополитене и попыталась скопировать его, забыв о том, что ей, на минуточку, уже пятьдесят. На ум приходит овца, прикидывающаяся ягненком.
— Они никогда не были в тренде, — плюется Дом, и в этом с ней согласен даже Хью. Хью, который целых два года подводил глаза черным карандашом и носил перчатки с обрезанными пальцами, и то разбирается в моде лучше, чем тетя Одри.
Мы пробираемся сквозь толпящихся в магазине людей. Здесь практически восстановили прежний дизайн, но вместе с тем есть и ряд изменений — например, товаров стало еще больше, а в глубине магазина появились стеллажи с невидимой одеждой. Большой портрет дядюшек Джорджа и Фреда, который всегда располагался позади прилавка, оказался слишком поврежден, чтобы пытаться его восстановить. Но дядя Джордж не стал отчаиваться и вместо этого приложил все усилия, чтобы расширить их бизнес, а не оставаться с тем же ассортиментом, что и раньше, и его упорством можно только восхищаться.
Мама окружена людьми, и это тоже уже стало нормой, поскольку ее кандидатура на пост Министра магии привлекает достаточно много внимания. Папа, как и всегда, стоит в сторонке, поэтому мы решаем составить ему компанию. Он сразу же улыбается, стоит ему завидеть нас, хотя до этого момента ему приходилось поддерживать беседу с другими «супругами министерства», так он называет вторые половины видных деятелей политического бомонда волшебного мира. И пусть папа тоже работает в Министерстве и занимает не самый последний пост, успех мамы полностью затмевает его. Но, если честно, это просто история всей его жизни.
Ал и Дженни тоже здесь, и они снова окружены фотографами, которых весьма интригует стиль Дженни. По какой-то причине в глазах СМИ Ал и Дженни считаются «горячей парочкой» и появляются в Ведьмополитене едва ли не каждый месяц. Ал находит это весьма забавным. Реже них там бывают только Тедди и Виктуар, но они прекрасная семейная пара. Я же на их фоне просто неудачница.
— Ну наконец-то, — выдыхает папа, когда мы оказываемся рядом. — Я уже думал, что вы никогда не появитесь.
Он хлопает Хью по плечу, словно оказывая моральную поддержку или же наоборот, надеясь получить оную от него. И сразу же спрашивает его:
— Девушку привел?
— Нет, — ворчит Хью. — Мы расстались.
— Когда это? — восклицаю я, даже не пытаясь скрыть любопытство.
— С месяц назад.
Мы с папой виновато переглядываемся. Из-за того, какой дурдом творился вокруг в последнее время, мы совершенно упустили из виду, что Хью тоже является частью нашей семьи. Ну, он не особо любит афишировать наше родство.
— Кхм, — прочищает папа горло, — прискорбно это слышать, сынок. Ну да ладно, вокруг полным-полно девушек.
Хью моментально вскипает.
— Это я бросил ее!
На языке так и вертится саркастичное «Да неужели?», но мне удается промолчать, что уже можно засчитать как личное достижение.
— Конечно же, ты, — ухмыляется Дом.
Я отхожу от них, оставляя позади себя неловкое молчание, и направляюсь к серебряному подносу с шампанским, который свободно курсирует по помещению. Подхватив бокал, я делаю большой глоток, и бокал снова наполняется до краев. Видите, за что еще я особенно люблю магию.
— Ого, поаккуратней с этим, — раздается голос позади меня. И я знаю, кто это, еще до того, как оборачиваюсь. Том. Он так и продолжает появляться повсюду. На нем черная мантия, а вот волосы снова в беспорядке. Однако он выглядит куда внушительнее, чем обычно. Странно видеть его таким… опрятным.
— Привет, — глуповато отвечаю я.
— Мне кажется, вы меня преследуете, — усмехается Том.
— Эй, это магазин моей семьи! — тут же возражаю. — Похоже, именно вы следите за мной!
— Ох, вы меня раскусили, — подмигивает он, и мне сразу же становится не по себе. Возникает ощущение, что он сейчас флиртует со мной, но я-то точно знаю, что нет, ведь мало того, что он намного старше меня, у него есть девушка, так он еще и коллега моей матери.
— Ладно, — хмурюсь я.
— Как ваша жизнь с тех пор, как избавились от меня?
— Намного лучше.
Он смеется. А мне снова становится некомфортно. Думаю, краска уже залила мои уши, но как же хорошо, что под волосами ничего не видно.
— Магазин стал еще лучше, — замечает он, оглядываясь, и тут я с ним целиком и полностью согласна. А затем его взгляд снова останавливается на мне. — Знаете, Роза, с вами очень тяжело поддерживать беседу.
— Обычно это не представляет сложности, — честно отвечаю я, — просто я не пойму, зачем вам нужно со мной общаться. Знаете, не стоит быть вежливым. Я ведь больше не ваш клиент.
С лица Тома тут же исчезает улыбка и он становится серьезным. Он хочет еще что-то сказать, но прежде чем успевает открыть рот, ко мне подходит женщина, держащая в руках перо и блокнот, и принимается атаковать меня вопросами об «Ужастиках Умников Уизли». Она репортер в Ежедневном пророке, и я даже смутно могу припомнить ее лицо, но вот имя так и не всплывает в памяти.
— Роза, что вы думаете о недавно восстановленном магазине «Ужастики Умников Уизли»? — выпаливает она.
— Ох, это просто фантастика, я так горжусь…
— И Роза, что происходит с вашим слушанием об опеке над сыном между вами и вашим бывшим парнем? Похоже, что вы пытаетесь все замять в свете предвыборной кампании вашей матери? Как вы прокомментируете эти слухи?
Вопрос застает меня врасплох, чего обычно за мной не водится. Конечно, чего-то подобного я ожидала, приходя сюда. На самом деле никому не интересно, что я думаю о магазине Уизли. У меня ведь такая насыщенная жизнь с кучей грязного белья, в которое только ленивый еще не сунул свой нос.