— Вы снова сошлись со Скорпиусом Малфоем? Что вы ощутили, когда узнали о его женитьбе? Это правда, что вы ударили его жену, когда узнали, что она хочет отобрать у вас сына?
Откуда в их головах столько чепухи?
Но прежде чем я успеваю что-либо ответить, — не то чтобы я вообще понимала, что отвечать в такой ситуации, — между мной и репортершей вклинивается Том.
— Да отвяжитесь уже, — просто говорит он, беря меня под руку и уводя от представителей волшебной прессы.
Он выводит меня из магазина подальше от репортеров, от семьи, от всех. Я замечаю по пути Хейзел и Линду, но притворяюсь, что не замечаю их, когда они машут мне, да и вообще, меня интригует сложившаяся ситуация. Или стоит сказать, что меня просто раздирает любопытство.
Мне физически плохо. Пусть я и привыкла, что весь волшебный мир знает обо мне практически все, но мне не нравится, что теперь помимо моих дел, они еще суют нос и в дела моего сына. Иногда мне хочется, чтобы моими родителями были самые обычные магглы или просто никому неизвестные волшебники.
Том призывает стул и заставляет меня сесть. И в этот раз я даже не собираюсь с ним спорить. Он облокачивается о стену напротив, засунув руки в карманы, и смотрит на меня. Глаза у него зеленые. Не такого насыщенного оттенка, как у дяди Гарри или Ала, а просто светло-зеленые. Не знаю, почему я замечаю это только сейчас. Они весьма необычны. Но не в плохом смысле этого слова.
— Сколько вам лет? — вопрос вырывается у меня прежде, чем я успеваю его обдумать. Помню, мама как-то говорила, что ему около тридцати, но теперь, при таком ракурсе, кажется, что он моложе.
— Почти двадцать девять, — отвечает он.
— Простите. Не знаю, почему спросила об этом. Мне двадцать три. Но вы, конечно же, об этом уже знали. Из моего дела.
— Ага. Вы поступили на первый курс, когда я был на седьмом, — отвечает он мне.
— Я не помню вас, — извиняющимся тоном говорю я.
— С чего бы вам помнить?
— Но вы знали меня.
— Вы же были дочерью Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. Все знали вас.
— Вы были на Гриффиндоре?
— Рейвенкло. Я встречался с вашей кузиной на четвертом курсе.
— С Виктуар?!
— Ага, целых две недели, — улыбается он. — Она бросила меня ради какого-то другого парня. Думаю, он был хаффлпаффцем.
Насколько же тесен этот мир.
На несколько минут вокруг нас воцаряется тишина, и я чувствую вновь повисшую неловкость. Кажется, Том тоже не знает, чем заполнить возникшую паузу. Хотя в большинстве случаев он выглядит страшно уверенным в себе и весьма беспечным. Теперь же он смотрит на темнеющее небо.
— Спасибо, что спасли меня от репортера, — робко произношу я.
— Спас? Разве это даже не звучит слишком мелодраматично? — поддразнивает он меня. — Не поймите меня неправильно, но мне нравится, когда вокруг меня появляется героический ореол.
— Сомневаюсь, что это происходит слишком часто, — отвечаю я, наконец возвращаясь в привычное расположение духа и сводя разговор к привычным пикировкам. На самом деле, у нас не так уж и много общих точек соприкосновения. Да я, наверное, гораздо в более близких отношениях со своим парикмахером.
— Вы будете удивлены, но в свободное время я только тем и занят, что выручаю девушек, попавших в беду.
— Ох, да ладно вам, не в такой уж и беде я была!
— Да и на девицу вы тоже не слишком похожи, но я вас все же спас! — ненавижу его умение всегда выходить победителем в спорах. Мне стоит учитывать, что я пытаюсь переспорить того, кто спорами зарабатывает себе на жизнь. Иногда мне становится любопытно, если бы я все же сдала ТРИТОНы, пошла бы я по стопам мамы и стала бы юристом? Мне кажется, я была бы хороша в юриспруденции. Но пока я просто буду варить свои зелья. И работать администратором.
— Эти репортеры совсем, как стервятники, Роза, — гораздо серьезнее произносит он. — Они обожают наблюдать за тем, как заходит солнце сильных и могущественных мира сего. Просто держите голову высоко. Вам нечего скрывать.
Ох, Том, но мне ведь есть что скрывать. И есть чего стыдиться. Если бы газеты знали хотя бы половину того, что я сделала, они бы устроили мне линчевание.
— Хотелось бы мне, чтобы ваши слова были правдой, — усмехаюсь я и сразу же жалею о сказанном. Я опасно близко подошла к тому, чтобы открыться ему.
Тому.
Никогда бы не подумала, что встречу кого-то, кто будет меня бесить так же сильно, как и Скорпиус, но, по крайней мере, Скорпиуса я люблю — или любила — поэтому мириться с его раздражающими сторонами было легче. Том же — мой бывший адвокат, всего лишь знакомый, с которым я изо всех сил стараюсь не подружиться.
Я боюсь дружить с ним. Он из тех людей, которым если я решусь довериться, то вывалю абсолютно все ужасные подробности моей жизни.
— Мне пора обратно, — соскакиваю я со стула. — Еще раз спасибо, Том! Рада была снова вас увидеть.
И эта вынужденная вежливость кажется между нами абсолютно нелепой.
— Верно, — кивает он, не двигаясь с места. Он продолжает стоять, засунув руки в карманы, для адвоката волосы его излишне растрепаны, а мантия так и вовсе кажется чуждым элементом на его подтянутом теле. А еще эти странные зеленые глаза.
Определенно, последний бокал шампанского был для меня лишним.
— До встречи, — говорит он, и я понимаю, что пусть я и сказала, что мне пора уходить, но с места так и не сдвинулась. Я устремляюсь внутрь магазина и сразу же скрываюсь в туалетной комнате, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Глядя на свое отражение в зеркале, замечаю, насколько сильно у меня горят не только уши, но и лицо. Он обратил на это внимание? А если и да, то должно ли мне быть на это наплевать?
В одной из кабинок я слышу чьи-то всхлипы. Несомненно, там кто-то из членов моей семьи, ведь большинство присутствующих — мои родственники, поэтому я стучу.
— Эй? Все хорошо?
— Р-роза?
Вот дерьмо. Я знаю этот голос. И он принадлежит далеко не члену семьи, а намного хуже.
Ведь это Дэйзи.
— Э-э-э, да, это я.
Она открывает дверь кабинки и выходит, глаза у нее опухшие, а нос красный. Похоже, что она уже давно сидит здесь. Я даже и не знала, что она пришла, ведь Скорпиуса тоже не было.
— Что-то случилось? — спрашиваю я.
— Н-ничего, — фыркает она, — просто я такая дура.
И практически не переводя дыхание, она заканчивает:
— Это Скорпиус.
Ну конечно же. Кто бы еще это мог быть.
— И что он выкинул на этот раз?
— Он не пришел домой, Роза. Сказал, что встретится со мной здесь после работы, но его нет, а ведь я знаю, что он покинул офис еще в семь часов — я ведь специально позвонила Келли. О-она работает у нас администратор.
Дэйзи промокает глаза салфеткой, и я протягиваю ей новые, не понимая, почему я вообще беспокоюсь за нее. Разве я не должна ее ненавидеть?
— Сейчас уже полдесятого. Где он?
У меня нет ответа на ее вопрос. Понятия не имею, что он себе думает.
— У нас не было секса уже пару недель. Он мне изменяет, Роза, точно знаю, что изменяет.
— Уверена, что нет, — твердо возражаю я. Новость о том, что они не занимались сексом уже несколько недель, не оказала на меня должного впечатления. Хотя когда-то мне казалось, что подобное меня только обрадует. На мой взгляд, ее последняя фраза была даже лишней.
Где-то глубоко в душе я знаю, что он ей не изменяет. Ну, если бы и изменил, то только со мной. Знаю, это звучит эгоистично, но это правда. Если он не изменяет ей со мной, то не изменяет вовсе.
— Думаю, мне стоит пойти и найти его. Давай поступим так, как вы это сделали на вечеринке Эйдана. Я должна проследить за ним.
— Ох, Дэйзи, ты правда не хочешь прислушаться к моим словам, когда дело касается мужчин, — говорю я ей, но она меня не слышит. Она перестает плакать, кажется, новый план захватил ее с головой.
— Ты должна пойти со мной! — восклицает она. И у меня вырывается стон протеста. — Роза, ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой, ты знаешь, где он может быть!