И это один из тех моментов, когда вы смотрите на кого-то, и он точно знает, что именно вы сейчас сверлите его взглядом. Каждый раз, когда он вопросительно смотрит на меня, я краснею и отвожу взгляд в сторону или делаю вид, что рассматриваю что-то позади него. Однако он не так искусен в подобных вещах, как я. И когда наши взгляды наконец пересекаются, он кивает и направляется прямиком ко мне.
Он садится рядом со мной, ставя передо мной бокал вина.
— Выпейте, вы выглядите слишком скучающей, — говорит он мне. И я ничего не отвечаю, но делаю, как мне велят. Кажется, чем больше я пью, тем неудобнее мне становится в его обществе, и тем меньше мне хочется на него смотреть. — И куда же вы запропастились? — спрашивает семидесятый человек за этот вечер.
— Ничего важного, — бормочу я, прокручивая бокал в пальцах.
— Что случилось?
— Ничего. Почему спрашиваете?
— Потому что, — хмурится он, — вы не смотрите мне в глаза, и выглядите так, словно кто-то только что убил всю вашу семью, а еще вы не перестаете крутить бокал.
Мои эмоции берут верх, и гнев захлестывает меня.
— Поверьте, это не ваше дело, — рявкаю я. — Что с вами не так? Почему вы продолжаете лезть мне в душу? Я не собираюсь ничего вам рассказывать!
Он выглядит слегка удивленным моей вспышкой, но не придает ей особого значения. Пока мы сотрудничали, пытаясь выиграть дела об опеке, споры случались и более жаркие.
Слезы наворачиваются на глаза, и у меня такое чувство, словно я вот-вот расплачусь.
— Я домой, — соскакиваю я со стула, тут же едва не падая. Том пытается меня поддержать, но я только отмахиваюсь от его руки. Не хочу, чтобы он меня трогал. Это слишком… странно. Просто странно.
— И как вы доберетесь домой?
— Аппарирую. Это же очевидно.
— Вы не в состоянии аппарировать, слишком пьяны, — замечает он.
— Ну спасибо, господин адвокат!
Я совсем не удивляюсь, когда замечаю, что он так и следует за мной тенью по переулку в сторону банка Гринготтс.
— Почему вы преследуете меня? — кричу я.
— А вы предпочитаете, чтобы я не шел за вами?
Мне снова не комфортно от его слов. Не знаю, как ответить на этот вопрос. Пусть я и кричу на него, за то, что он идет за мной, но на самом деле, я не хочу, чтобы он оставлял меня одну. И пусть я продолжаю твердить, чтобы он меня не трогал, но в тоже время не хочу лишаться его прикосновений.
— Вам не стоит беспокоиться за меня, — говорю я ему, — правда. Я не стою этого.
Он приподнимает брови, и даже я шокирована своим откровением. Словно я только что подтвердила, что между нами на самом деле был флирт, каким бы нелепым он ни казался со стороны.
— Думаю, это мне решать, — говорит он и приближается ко мне. И в этот раз я не отступаю, и даже не отворачиваюсь.
— У вас есть девушка! — с вызовом заявляю я.
— Нет, насколько мне известно. И уже давно.
Он берет меня за руку, я чувствую, как подкашиваются ноги. Что со мной не так? С каких пор я реагирую так на кого-то еще, кроме Скорпиуса?
Поначалу мне кажется, что он собирается меня поцеловать, но он этого не делает. Вместо этого он нежно обнимает меня и упирается лбом мне в плечо. Мой нос как раз находится у самой его шеи, и я даже могу различить тонкий аромат Тома. Он пахнет сладостью и чем-то неуловимо свежим.
— Простите, — шепчу я, — простите, что была такой стервой!
У него вырывается смешок, но он ничего не отвечает, только продолжает обнимать меня, и я не понимаю, как долго это длится.
И, если честно, в данный момент я не уверена, есть ли место для Скорпиуса в моей жизни.
========== 29. Неловкость ==========
— Добрый день. Больница Святого Мунго. Хейзел слушает.
Мне слышно, как Хейзел объясняется по магическому телефону — пациенту необходимо уточнить, завтра ли ему надо прийти на назначенную процедуру. Этот человек звонит уже четвертый раз — у него проблемы с кратковременной памятью. Хейзел явно готова материться, но сдерживается и объясняет наигранным тоном, что пациенту было отправлено письмо ещё две недели назад со всеми деталями. Но он, естественно, продолжает об этом забывать.
— Все нормально, мистер Эванс, увидимся завтра в девять утра, — вежливо говорит Хейзел и вешает трубку, а затем добавляет. — Если он еще раз позвонит, я выброшу этот телефон из окна.
Сочувствующе улыбаюсь ей и продолжаю делать то, чем занимаюсь весь день: прокручиваю в пальцах перо и смотрю в никуда.
— Ты вообще собираешься работать сегодня? — хмурится Хейзел. Сегодня на смене только мы двое: Линда в отпуске, а Глэдис отпросилась из-за плохого самочувствия.
— Ой, извини, Хейзел, — смущенно говорю я и начинаю перебирать документы, создавая видимость работы.
— Что с тобой такое? Ты еще более потерянная, чем обычно. Вчера вечером что-то произошло?
Вчера вечером.
Кажется, это было десять лет назад. Вчерашний вечер — это все, о чем я могу думать сейчас.
Скорпиус со своим враньем и изменой.
А еще обнимашки с моим адвокатом посреди Косого переулка.
Просто объятия, ничего больше. Так что, отвечая на вопрос Хейзел, можно сказать: ничего особенного не произошло. И это немного бесит.
— Нет, просто думаю о маминой кампании, — с легкостью вру. Выборы через три дня, так что это несложно, и Хейзел, кажется, покупается на вранье, кивая и возвращаясь к работе без вопросов.
Я проверяю свой телефон, наверное, в тысячный раз. Никаких пропущенных звонков и сообщений. Ни от кого. Я отправила сообщение Дэйзи сегодня утром, спросив, как она себя чувствует, но ответа не получила. Мне все еще кажется нелепым то, что я пишу женщине, которую клялась вычеркнуть из своей жизни. Хотя я обещала сделать то же самое и с Лаурой Фелпс во время учебы в Хогвартсе, но мы до сих общаемся даже шесть лет спустя. Вроде как.
Сегодня я совершенно не могу сосредоточиться на работе.
Почему Том еще не связался со мной?
Вчера мы оставили все достаточно… открытым. Мы обнялись — и как же приятно он обнимает. После нашего глубокого многообещающего объятия (оно ведь именно таким и было) он усадил меня в такси, заплатил водителю и попрощался, пожав мне руку. Он был непреклонен: я не могу аппарировать в алкогольном опьянении. Он даже не пытался поцеловать меня. А когда мы обнимались — не пытался облапать.
У меня отличная задница — не понимаю, что с ним не так.
Ситуация с объятиями отлично отвлекает меня от того, что Скорпиус — гадкий изменщик.
Ровно до того момента, как Скорпиус переступает порог больницы Святого Мунго. В этот момент инцидент с объятиями отходит на второй план.
Хейзел сразу же вешает трубку, стоит ему только приблизиться к стойке администратора, чтобы не пропустить ни слова из нашей беседы.
— Здравствуй, — я хмуро приветствую его. Он выглядит так, будто вообще не спал. Вероятно, так и было. Наверняка всю ночь развлекался со своей ужасной любовницей. Все, что я могу сделать, — это сдерживаться, чтобы не засадить перо, которое тереблю в руках, ему в глаз.
— Мне нужно с тобой поговорить, — настойчиво просит он.
Я откидываюсь в кресле, показывая ему, что не собираюсь никуда идти, и если он хочет поговорить — пусть делает это здесь. Он смущенно смотрит на Хейзел. Но та лишь поднимает трубку и набирает номер, чтобы он не подумал, будто она собирается подслушивать.
Уверена, она звонит Глэдис, чтобы они обе могли подслушать наш разговор.
— Ты знаешь, где Дэйзи?
Я хмурюсь:
— Какого черта я должна об этом знать? Она же не за мной замужем.
— Ты отправила ей сообщение сегодня утром. Ее телефон у меня, — сообщает Скорпиус.
— Я все также не знаю, где она.
Выругавшись, он нервно проводит рукой по волосам:
— Она не пришла домой прошлым вечером после вечеринки. Просто оставила записку, что ей нужно уйти и подумать. У тебя есть идеи, с чем это может быть связано?
Вот так неожиданность. Не могу поверить, что у него хватает наглости стоять здесь и делать вид, что он ни в чем не виноват.