Я думаю около минуты. Это плохой знак, что я не могу вспомнить ничего хорошего о Скорпиусе. Ничего хорошего просто не осталось.
— Он отец Эйдана, — наконец говорю я, а Джеймс записывает.
— А новый парень?
— Он зрелый, — с уверенностью отвечаю я. По крайней мере, он более зрелый, чем Скорпиус.
— Теперь что-то плохое о Малфое… ну, кроме того, что он Малфой, — ехидничает Джеймс.
— У него есть жена; он женился, не обсудив это со мной; он идиот; он незрелый; он лжец; он бесцеремонный; он обижал меня не раз…
— Помедленнее, я записываю!
— На него нельзя положиться; он пытался отобрать у меня Эйдана; он изменил мне со шлюшкой с Хаффлпаффа шесть лет назад; он предложил встречаться Дом после того, как переспал со мной…
— Хм, похоже список твоих обид бесконечен… — бормочет Джеймс. — А теперь что-то плохое о новом парне. Ну, во-первых, он тезка Волдеморта. Это не может быть хорошим знаком…
Я пытаюсь вспомнить что-то плохое о Томе и не могу. Полагаю, мы не знакомы настолько хорошо, чтобы мне стали известны его недостатки. Все, что изначально раздражало в нем, обернулось тем, что заставляет мое сердце биться быстрее. Это бесит, но я уверена, что такое не может быть воспринято в негативном свете.
— Я не могу припомнить ничего… Кажется, выбор очевиден.
Джеймс выглядит разочарованным моим решением. Я знаю, что он на стороне Скорпиуса.
— Ты, наверное, ударишь меня за это, но могу ли я добавить несколько слов в защиту Малфоя?
Я действительно хочу ударить его, но сдерживаюсь. Джеймс воспринимает мое молчание как «да».
— Итак, я был свидетелем зарождения их с Дэйзи отношений, — начинает он. — О таких, как она, говорят «на безрыбье и рак — рыба».
— Но…
— Заткнись, Рыжая, дай договорить. Я не утверждаю, что она не нравилась ему, или что он не любил ее, но он был на «безрыбье», когда встретил ее. Они подружились сразу после того, как ты отказала ему. Она была его начальницей, но он явно ей нравился, — сообщает Джеймс. — Мне это известно потому, что я подбивал к ней клинья на вечеринках после матчей, но она не обращала внимания. Я даже подумал, что она лесбиянка.
— Неужели ты настолько самовлюбленный?
Джеймс непонимающе смотрит на меня:
— Неужели ты сама не знаешь?
Ну да, чего это я в самом деле.
— В любом случае, они просто общались около двух лет после этого, и Скорпиус не видел в ней девушки. Он все время болтал с ней о тебе, а Дэйзи слушала и давала советы. Он не мог нормально поговорить со мной или Алом, ведь мы твои кузены. Приблизительно в это же время, где-то год назад, Скорпиус пригласил ее на свидание, ведь между вами все было довольно безнадежно. И вряд ли вы вновь были готовы тогда сойтись.
Мне физически больно слушать это. Я знаю, что Джеймс не пытался сделать мне хуже, но все это звучит так, будто брак Скорпиуса — моя вина.
Может, так и было. Возможно, я тоже в этом виновата.
— В общем Дэйзи решила, что ты больше не интересна Скорпиусу. Хотя я уверен, она знала, что это не так, но решила притвориться. А потом в ноябре он сообщил мне, что они обсуждают свадьбу.
— Что? — возмущаюсь я. — Они говорили об этом? После нескольких месяцев отношений? Я думала, это было спонтанное решение под влиянием алкоголя!
— Нет, алкоголь здесь не при чем. В любом случае, я сказал ему, что он сдурел, думая о женитьбе, и уж тем более не на тебе, — продолжает Джеймс. — Поэтому он прекратил разговоры и не поднимал эту тему… ровно до того момента, когда мы уехали перед Рождеством.
— В Лас-Вегас, — бормочу я со злостью.
— Да. После нескольких дней вдалеке от тебя, Малфой, похоже, немного обалдел. Он был уверен, что больше ничего к тебе не чувствует, ведь вы не виделись уже неделю, а он даже не скучал. Поэтому он позвал Дэйзи замуж — пришлось даже немного поуговаривать ее. В конце концов, они поженились в маленьком офисе регистрации браков. И они были счастливы, пока не вернулись в Англию. Рыжая, он не был счастлив рядом с Дэйзи начиная с декабря — с тех пор, как они вернулись домой в реальность.
Я не знаю, что мне делать с этой информацией. Не знаю, каких слов Джеймс ожидал от меня, и при чем тут решение, которое я должна принять. Это не оправдывает все то дерьмо, которое Скорпиус причинил мне за последние несколько месяцев. Это ничего не меняет.
— Я… просто подумал, что тебе стоит знать всю историю, — вздыхает Джеймс. — Не уверен, что ты слышала ее полностью…
— Нет, — шепчу я. — Не слышала.
*
Я возвращаюсь домой из реабилитационного центра, обдумывая ситуацию.
Том или Скорпиус.
Я всегда недолюбливала девчонок, которые жаловались, что оказались между двух огней. Мне было непросто привлечь внимание одного парня, так чего жалеть тех, у кого их двое? Подобное не должно было случиться со мной. Я либо буду жадничать и захочу обоих, либо разозлюсь и не захочу ни одного. Я была в предвкушении свидания с Томом, а теперь мне не по себе от одной мысли об этом.
Я принимаю решение к моменту возвращения домой. Скорпиус и Эйдан смотрят телевизор. Они оба положили руки по разные стороны дивана, подперев головы, и я не могу сдержать мысль о том, что, возможно, Эйдан — лишь маленькая копия Скорпиуса, созданная каким-то чокнутым ученым и помещенная в мою матку на девять месяцев. Я одновременно люблю и ненавижу то, что они настолько похожи.
— Привет, ребята, — здороваюсь.
— Привет, мам, — лениво отвечает Эйдан. — Мы играли в квиддич.
— Кто победил?
— Я, — с гордостью говорит Эйдан.
— У парня врожденный талант, — сообщает Скорпиус.
— Папа говорит, что я играю лучше дяди Джеймса.
— Дядя Джеймс скоро вернется из своего отпуска, — говорю я Эйдану, и Скорпиус с любопытством смотрит на меня. — К выходным должен быть дома. Почему бы тебе не приготовить ему поздравительную открытку?
— Да! — Эйдан вскакивает с дивана и бежит в свою комнату за набором для рисования, а я пользуюсь возможностью быстро переговорить со Скорпиусом.
— Так Джеймса, правда, скоро выписывают?
— Отправляйся в Америку, — я должна сказать все быстро, иначе не скажу вообще. Он хмурится, но я продолжаю говорить, прежде чем он успевает вставить хоть слово. — Вы с Дэйзи были счастливы там. А здесь ты несчастлив. Уезжай в Америку, будь со своей женой.
— Но я могу остаться здесь с тобой, если ты хочешь…
— Не хочу, — и мое сердце, кажется, готово разбиться. — Я кое с кем встречаюсь. Поэтому… уезжай в Америку. Дэйзи ты нужен. А мне — нет.
Эйдан вбегает в гостиную с оранжевой открыткой и чернилами, взволнованно болтая о скорой встрече с Джеймсом, совершенно не осознавая, что его родители свели на нет любую надежду на то, что они хоть когда-нибудь будут вместе, даже самый ничтожный шанс на примирение, обрекая его на жизнь в неполной семье.
Навсегда.
Раз и навсегда.
========== 31. Двойное отрицание ==========
— Ну-ка расскажи нам все, — настаивает Глэдис, подпиливая ногти.
Я едва успела прийти на работу — даже плащ на вешалку еще не повесила. Хэйзел и Линда прислушиваются. Как обычно, вся больничная работа забыта. Полагаю, хорошо, что мы не целители, а то бы никого так и не вылечили: сначала слухи, потом — спасение жизней.
— Да особо и нечего рассказать, — пожимая плечами, занимаю свое рабочее место. Не знаю, зачем скрытничаю — я ведь все равно расскажу им все детали нашего с Томом свидания.
— Куда вы ходили? — спрашивает Линда.
— В Rizzo, — отвечаю я.
— Что заказывали? — уточняет Хэйзел.
— Курицу с пармезаном.
— Он платил? — задает вопрос Глэдис.
— Да.
— Как он в постели? — давит Линда.
— Еще не знаю.
— Я потеряла интерес к этому разговору, — сообщает Глэдис, возвращаясь к работе.
К моему облегчению, они все теряют интерес. Я не из тех, кто способен хранить секреты, когда заваливают вопросами. Хотя и секретов-то особо нет.
По правде говоря, наше с Томом свидание было нормальным. Оно стало моим первым полноценным свиданием с кем-то, кроме Скорпиуса, хотя наши с ним свидания сложно назвать нормальными: обычно все заканчивалось спором или длительным обсуждением «нас». Но прошлым вечером не было Скорпиуса и, соответственно, драм — все прошло нормально.