После того, как она уходит на работу, я бесцельно брожу по квартире. Здесь я работаю только три раза в неделю, и сегодня определенно не один из тех трех дней. Делать нечего и идти тоже некуда, вернее, это мне некуда идти. Вот уже три месяца прошло с нашего переезда в Штаты, но становится только хуже. Мы с Дэйзи едва ли обмениваемся больше, чем четырьмя предложениями в день, и с каждым разом их число все уменьшается. Ну, так бывает в те дни, когда она возвращается домой к этому времени. Чаще всего она ужинает вне дома со своими новыми коллегами по работе, которые, кажется, даже одеты идентично и выглядят, как братья-близнецы. И она тоже начинает становиться такой же безликой.
Здесь все мертво. Погода, окрестности, мой брак. И с каждым днем я все больше скучаю по Эйдану. Я должен видеться с ним каждые две недели, но этого так мало. Мне удается избегать Розу все это время, ведь я внимательно слежу за тем, чтобы он гостил у родителей в недели, которые нам отведены для встреч. Но все равно я боюсь, что он начнет говорить о ее новом парне. Мне правда наплевать на него. В любом случае, вряд ли ее увлечение долго протянет.
В прошлом году я был влюблен в Дэйзи. Или, по крайней мере, думал, что влюблен в нее, что на самом деле было примерно одно и то же. До этого я думал, что влюблен в Розу… или и на самом деле был влюблен. И вот мне двадцать четыре года, я связан по рукам и ногам браком без любви, да еще и за тысячи миль от сына. Никто так не портачит, как я. Даже Роза. А она портачит постоянно.
Я правда стараюсь не думать о ней. На самом деле стараюсь. Было бы проще, если бы мы с Дэйзи были на самом деле близки, но поскольку это не так, то я трачу свое время на бег и плаванье, чтобы перестать думать о ней. Я пробовал читать, но меня это жутко расстраивало, поэтому я перестал. А значит, все, что мне осталось — это плаванье, бег и работа три дня в неделю. И пусть по тому же маршруту, что и я, бегают несколько действительно шикарных женщин, я остаюсь верным мужем, и это может только радовать.
Когда мой разум снова приходит к мыслям о Розе, я переодеваюсь в спортивный костюм и выхожу. Здесь довольно тепло, учитывая, что сейчас ноябрь. Бьюсь об заклад, дома идет снег или, на крайний случай, льет дождь. Вы никогда не подумаете, что будете скучать по унылому английскому дождю, жалуясь на него каждый день, но стоит вам оказаться в месте, где постоянно светит солнце, и вам станет его отчаянно не хватать.
Моя пробежка длится уже час. Я практически не отдаю себе отчета, куда бегу, потому что маршрут знаком мне до последней травинки на обочине. Я пробегаю мимо магглов, которые занимаются своими делами, идут на работу, совершают покупки. Я вижу родителей с их детьми, и мне хочется грязно выругаться. Вижу, как пары действительно разговаривают друг с другом, и мне хочется встряхнуть их за то, что они воспринимают свои отношения, как нечто само собой разумеющееся. Я вижу, как смеются друзья. И понимаю, что ничего из этого у меня нет: ни друзей, ни отношений. Ведь большую часть времени я живу в своих мыслях.
Когда я возвращаюсь домой, из парадного выходит женщина, живущая в квартире прямо над нами. Полагаю, она маггла и, наверное, немного моложе меня. Она тоже потрясающе великолепна. У нее очень темные волосы, цвет которых дает возможность отдохнуть глазам от обилия блондинок и рыжих. Может быть, с брюнетками проще? Я не знаю. Но одно знаю точно, что блондинки и рыжие сводят меня с ума.
— Привет, Скорпиус, — улыбается она. Ее зубы идеально белоснежные. Она живет вместе с парнем, и я даже не думаю, заигрывать с ней или что-то подобное. Ведь я женат. И когда я отмечаю ее белоснежную улыбку, это значит только одно, что у нее очень хороший дантист.
— Привет, Дайан, — отзываюсь я, надеясь, что правильно вспомнил ее имя. Знаю, она раньше называла его, но у меня дерьмовая память на имена.
Она проходит мимо без попыток продолжить разговор, и это меня безмерно радует, ведь поддерживать ничего не значащую беседу у меня тоже плохо получается. Внезапно меня осеняет, что сегодня я сказал пять слов за весь день, и это всего лишь на два слова меньше, чем вчера. Скоро я и вовсе позабуду, как звучит мой голос. Здесь не только не с кем поговорить, но еще и не о чем.
Я пишу Эйдану практически каждый день. Вы можете написать так много шестилетнему ребенку, особенно, если знаете, что мать будет читать ему это письмо. Не могу дождаться, когда он подрастет, и тогда мы сможем нормально поболтать. Роза говорит, что я должен перестать относиться к Эйдану, как к другу, но мой отец никогда не вел себя так со мной, и я думаю, что из-за этого он очень много упустил. Я не собираюсь никому рассказывать о том, как страшно обижался на отца, потому что для этого и чертовой жизни будет мало. Скажем так, он тот еще засранец, и я не знаю, как моя мать вообще способна с ним уживаться.
Мне кажется, что со временем я превращусь в копию своего отца. Мне так казалось и пару лет назад, но пока я еще не начал лысеть, думаю, вдруг меня минует эта участь и я не превращусь в чистое зло.
Вернувшись домой, я готовлю обед. Смотрю телевизор. Пишу письма Эйдану и маме, которая волнуется обо мне и переживает о моем браке. Я придумываю какую-то ерунду, что мы с Дэйзи прекрасно проводим время, что я люблю Америку, и мы с ней очень скоро приедем в гости. Пустые слова и такие же пустые обещания, которые могут сделать маму счастливой еще на неделю. Я не хочу, чтобы кому-то показалось, что я не скучаю по маме. Скучаю. Она едва ли не единственный нормальный человек в моей жизни. Я просто не хочу, чтобы она переживала.
Дэйзи, как и обещала, возвращается к семи. Она не здоровается со мной, как и я не здороваюсь с ней. Не знаю, сколько еще так смогу жить, но похоже, своего предела я пока не достиг. Мне казалось, что переломным моментом мог стать тот случай, когда она накормила Эйдана орехами, хотя уверен, что говорил ей об аллергии. Потом мне казалось, что это могло быть в тот раз, когда моя психически неуравновешенная бывшая девушка науськала ее заподозрить меня в измене и проследить за мной. И все же я отправился вместе с ней в Америку. Я правда сделал все, чтобы избежать крупной размолвки.
Она суетится по квартире, убирает и готовит ужин, который мы снова же едим в полной тишине. Она моет посуду вручную, вместо того, чтобы воспользоваться магией, потому что это дает ей возможность чем-то занять руки и предоставляет такой прекрасный предлог не разговаривать со мной. Все нормально. Мне все равно не хочется с ней разговаривать.
Когда звонит телефон, Дэйзи все еще моет посуду, и я отвечаю на звонок, который даст мне возможность сказать больше слов, чем в предыдущие пару дней.
Звонит папа. И это так странно, что он решил со мной связаться. Он никогда не пользовался телефонами, даже волшебными, потому что считает их слишком «маггловскими». Но что кажется еще более странным, так это то, что дома сейчас давно за полночь.
— Папа? Что-то случилось? — сразу же спрашиваю я. Я вспоминаю Эйдана. Но если бы с ним что-то произошло, Роза наверняка связалась бы со мной лично. А вдруг с Розой что-то случилось…
— Твоя мама, — с отчаянием говорит он мне. — Ей внезапно стало плохо.
— Что ты имеешь в виду? — паникую я. Дэйзи перестает мыть посуду и поворачивается ко мне с очень обеспокоенным видом.
— Я… я не знаю, что случилось. Мгновение назад она была в порядке, а в следующее уже упала без сознания. Она сейчас в Мунго…
— Я мигом приеду, — сразу же отвечаю я. — Сейчас же получу портключ для экстренных случаев.
Дэйзи параллельно с моими словами начинает кого-то набирать. У одного из ее коллег есть знакомые в государственном департаменте магии, который сможет сделать мне ключ за час. Дэйзи помогает мне собирать вещи, все время заверяя, что с мамой все будет хорошо. Впервые за долгое время, я искренне рад ее помощи. Я вижу в ней ту женщину, в которую когда-то влюбился.
Мы вместе отправляемся в госдеп и проходим охрану достаточно быстро. У нас еще есть лишние полчаса, и она сидит со мной, пока я жду.