Барабан провернулся в последний раз, оставляя в себе лишь единственную пулю. Курапика уже не мог сопротивляться, снова и снова раскрываясь, принимая чужую правду и чужое видение внутрь себя, ломаясь с треском на мелкие щепки. Все его преграды, которые он с таким трудом выстраивал вокруг себя год за годом, наращивая ненависть, прячась за ней как за щитом от внешнего, враждебно настроенного мира - они все рушились карточным домиком. Так часто делал Хисока - выстраивал с кропотливым трудом свои башни из тонких карточек, пока те не начинали казаться чем-то значимым....а затем одним движением, всего одним небрежным жестом, превращал их в пустое место.
И в итоге Курапика снова тот, кем был много лет назад - мальчишка, рыдающий на пепелище, над телами мертвецов, смотрящих слепо пустыми глазницами в небо.
Минуты и часы вместе складываются в месяцы и годы, которые Саша провел с Пауками на свалке. Он, как и девушки, долго осваивал Нен, учился защищать себя в постоянных спаррингах, делил с этими людьми всего себя, а не только кров и пищу. И его техника так же в итоге оказалась великолепна - настолько мощная, исцеляющая, что могла вернуть к жизни почти мертвеца. Он создал и сформулировал ее как некогда сам Курапика. Но если последний из Курута, создал ее с четкой целью - уничтожить Пауков, то Саша лучше всего исцелял именно тех, кто состоял в их группировке.
На его ключице хищно устроился паук со знаком бесконечности в центре. Татуировка расцвела под касанием техники Куроро, впилась острыми лапками в кожу, частично захватывая даже горло, и замерла, восхитительно подходя своему обладателю. Много позже они все, наконец, оказались на свободе. Вольные, опьяненные ею. И, не имея никаких задних мыслей, Курута попросил у лидера разрешения увидеть свой клан. За четыре года его, наверное, уже сочли мертвым. Родители умерли еще задолго до экзамена на взрослость - сгорели от лихорадки. Но оставались те, кого Саша по-прежнему считал семьей - друзья, близкие.
Куроро согласился на это затею, хоть внутри тогда впервые заскребло тревожно. Будь его воля, он бы хотел, чтоб его уже давно уже партнера, совсем не игрушку больше, по-прежнему считали погибшим, не существующим, как и все они. И его напрягала едва заметно религия исповедуемая кланом Курута, о которой то и дело вскользь вспоминал Саша - сам он не проникся ей в достаточной степени, рано оставшись без родителей и погрузившись в горе на долгие годы, не воспринимая большую часть того, что ему говорили взрослые.
Пауки разбили лагерь на границе леса. Они ждали несколько дней, отсчитывая каждый миг. В какой-то момент, Фэйтану показалось, что он услышал где-то глубоко внутри крик. Отчаянный вопль, полный боли и мольбы о помощи. Это заставило Риодан двинуться вглубь чащи, нарушая данное Саше слово не приближаться к границам поселения - тот не хотел пугать сородичей. На половине пути им встретился совет старейшин - сверкая зло алыми глазами, те сказали, что мальчишка останется в клане и не вернется к ним. Надежды на диалог или выкуп не имелось изначально.
-Если понадобится, мы сами его заберем. - Фэйтан сорвался первым, снося голову находящемуся ближе всего мужчине. Расправиться с этими достаточно подготовленными воинами заняло некоторое время, за которое те успели подать сигнал вглубь леса, оповещая своих о нападении. Пауки пробивались внутрь, оставляя за собой просеку из поваленных деревьев и трупов, зверея все сильнее и сильней. Когда стало ясно, что остановить их нельзя - прозвучал уже совсем другой сигнал. И тут даже Мачи стало тошно. Старая традиция, о которой не знал и сам Саша, о которой не имел представления Курапика - лишь старшие мужчины, главы родов.
Убить всех женщин и детей, не способных защититься. Ни отдать никого врагу.
Им не оставалось ничего кроме как перетереть в кровавый порошок всех выживших - тех, кто устроил резню в самом поселении изначально. Оставлять такую гниль жить дальше не захотел никто из Риодана. В доме старейшин Фэйтан и Финкс нашли Сашу. Они бы хотели не пустить Куроро, не показывать ему то, что осталось от существа, которое они любили всей своей исковерканной и больной натурой насколько могли. Но мужчина прошел внутрь все равно.
А наружу выбрался уже совсем не он. Скорее тот демон, чье имя Куроро носил. Подобного выражения лица Пауки не видели у него никогда. Но, наверное, они и сами не выглядели лучше - не после того, как увидели худое тело, скованное блокирующими Нен, артефактами, избитое и изуродованное. Глаза Саши, то, без чего его душа не могла отправиться за пределы, оказались уничтожены. Видимо поступая подобным образом, совет считал, что отправляет их соплеменника, ступившего на путь греха, в Ад.
Именно так группировка поступила почти со всеми остальными. Глаза мужчин были безжалостно раздавлены и уничтожены в приступе адской ярости. Глаза детей и женщин - сожжены. А оставшиеся 36 пар людей из совета, Пауки унесли с собой, рассеивая их по миру и лишая этих людей их посмертия. Заставляя чужие души мучиться до последнего, и не иметь шанса, отправиться в Рай или Ад.
-Скажи, это за них ты собирался мстить нам? - Прошептал демон в человеческом обличие на ухо последнему из Курута. Револьвер опустел, и мужчина опустил его, пряча в чернильных складках плаща. Курапика выглядел ужасно - темные тени легли на его лицо, а из глаз не переставая, сочились алые слезы. Техника Пакуноды и воспоминания Пауков доломали его, он больше ничего не хотел - ни жить дальше, не помнить о прошедшем.
-Готов. - Резюмировал Фэйтан. Они так напичкали чужой разум инородными воспоминаниями, что оставаться самим собой после этого будет просто не реально. А на обломках того что сохранилось, они вырастят то чего хотят сами. Своеобразная месть всем давно мертвым Курута - украсть их последнюю надежду на возрождение, оставить для самих Пауков.
Палач защелкал замками, освобождая Курапику от пут. Безвольное тело осторожно поймал в объятия на руки Люцифер. Мальчишка не представлял для них больше угрозы - разве что для самого себя теперь. Куроро уже представлял истерики в будущем, судя по тому, что удалось узнать и увидеть, возможно, попытки самоубийства. Но такой глупостью Курапике заниматься не позволят.
Мужчина почувствовал скорее кожей, чем увидел мягкую улыбку на своей шее. Легкое золотистой свечение разлилось в темноте, и оно не привиделось ему - Фэйтан и Финкс тоже обернулись на мерцающий слабый свет. Замерли, словно увидев призрака. Тонкие руки обвили со спины лидера Пауков, больше отпечаток давно рассеявшейся ауры, нежели физической касание.
-Берегите его. - Алые призрачные глаза обвели всех троих, в последнем прощании. Фэйтан метнулся вперед, но его ладонь лишь прошла через едва различимые контуры чужого тела, укутанного в покров золотых волос. Саша улыбнулся открыто, так как делал это всегда, и коснувшись напоследок легко мальчишки в руках Куроро, растаял искрами, обретя наконец свой покой.