Я опустил плечи, признавая поражение. В этой ситуации не было победителей. Я был уверен, мы что-нибудь придумаем, но как? Что? Мне нечего было ей предложить — и это была правда. Она не могла смириться с тем, чем я занимался, и по-прежнему быть в моей жизни, и я не винил ее. Как бы я чувствовал себя, если бы завтра утром Грейс улетала на съемки с каким-то парнем? Мне бы было плевать, что это «работа», это бы меня на хрен взбесило. Заряд ревности прошелся по телу от одной только этой мысли.
Я сказал ей, что мы друзья, и мы действительно друзья, но кроме этого и что-то большее — я не уверен, что именно, и не было ни единого шанса выяснить это. То, что мы жили в разных городах, было наименьшей из наших проблем.
И что касается моей работы, у меня не было оптимальных вариантов помимо того, чем я был занят в настоящее время. Я потратил много денег в Вегасе, не то чтобы я собирался ей об этом говорить, но мне нужна была выплата по контракту после завтрашней съемки, мне нужно было пополнить счет в банке.
— А есть что-нибудь такое, чем бы ты хотел заниматься? — аккуратно спросила она. — Уверена, что ты не планировал вечно этим зарабатывать.
— Грейс, у меня нет плана! Это ты у нас всегда всё планируешь! — закричал я, ненавидя себя за то, что из-за переполняемого меня сожаления и разочарования я срывался на ней.
Мой голос звучал надломлено, даже для меня самого.
Она смотрела на меня с такой грустью. Мне хотелось всё исправить, но я не мог. Я был бесполезен и бессилен, а девушка, которая была мне дорога, сейчас стояла передо мной со слезами на глазах, и я ни черта не мог сделать.
Я глубоко вздохнул и закрыл глаза ненадолго.
— Я не хочу потерять тебя, Лютик, — печально произнес я. — Прости меня, прости, — я пропустил руки сквозь волосы и отвернулся от нее.
— Поехали в Вашингтон, Карсон. Останься со мной. Мы что-нибудь придумаем, — на этих ее словах я обернулся. — Может, ты бы смог поступить там в колледж… или… — она замолчала, а из взгляда стало исчезать то отчаяние, которое было там еще мгновение назад.
Сейчас она нахмурилась, выглядя грустно и неуверенно.
Я смотрел, изучая ее. Мой милый Лютик.
— Я не смогу жить на твоем диване, Грейс. Если это, — я обвел руками комнату, указывая на то, где мы начали, — не предвещающий ничего хорошего способ начать что-то настоящее, то тогда эта ситуация худшая в истории идей для плохих отношений. Что подумает твой отец? Я не поступлю так с тобой, с нами.
Наши взгляды встретились, и мы долго смотрели друг на друга. Я видел, у нее тоже не было предложений. Печаль, исходящая от нее, была ощутима.
Она тяжело вздохнула и опустила глаза.
— Если я останусь с тобой до утра, то будет еще больнее, — тихо сказала она. — Я не перенесу еще большую боль, чем сейчас.
Я кивнул, стискивая челюсть и ощущая, как что-то внутри сжалось и щелкнуло.
— Я знаю, — ответил я.
Она кивнула, встала и начала собирать вещи. А я просто сидел, глядя вперед, и ненавидел жизнь, самого себя и свой глупый выбор, но больше всего ненавидел, что мы никогда не сможем развить то, что стало между нами зарождаться.
Когда она закончила, то подошла ко мне и села передо мной на колени точно так же, как и я вчера. Она смотрела на меня, а в ее больших голубых глазах блестели слезы.
— Каждый раз, заходя в лифт или встречая рассвет, я буду думать о тебе, — сказала она тихо, ее голос практически надломился на последнем слове.
Я тоже посмотрел на нее и улыбнулся. Мое сердце бешено колотилось в груди. Я никогда не узнаю, что у нас могло бы быть, и это так чертовски несправедливо. Я думал о вещах, которые напоминали мне о ней, но их было слишком много, чтобы перечислять.
— Каждый раз, смотря «Титаник» или видя лютик, я буду думать о тебе, — проговорил я.
Грейс печально улыбнулась, медленно встала и нежно меня поцеловала, проводя рукой по моей щеке. Она так быстро отвернулась, что я даже не увидел ее лица, а потом она открыла дверь и спокойно закрыла ее за собой.
Я вскочил, схватил вазу со стола и швырнул ее в стену. Стекло разлетелось, а вода и цветы упали. Я снова сел на кровать и схватился за голову
Часть 2. Орел
Глава 13
Как только я закрыла дверь, слезы покатились из глаз. Я знала, что приняла правильное решение: больше ни минуты я не могла оставаться там, зная, куда он отправится утром, а также зная, что мое сердце не осталось в стороне. Но это не меняло того факта, что я заставила себя уйти, что мне было больно и что, как только он понял, что я ухожу, его лицо исказилось от боли. Едва двери лифта закрылись за мной, я вытерла слезы и прислонилась к стене.