— Моя мама тоже была в этом бизнесе. Я никогда не рассказывала этого тебе, потому что не люблю людей, поднимающих эту тему, когда я к этому не готова. Да, я знаю о твоей ситуации, потому что это моя обязанность — знать всё о людях, которые работают на меня. История моей матери закончилась немного иначе, нежели твоей. У моей была передозировка героином, когда мне было пятнадцать. Она сбежала из дома, когда ей было шестнадцать, и попала в эту индустрию. Она солгала о своем возрасте и начала сниматься. Не могу сказать, что видела, как она катится по наклонной, потому что никогда по-настоящему не знала ее, она всегда была лишь человеческой оболочкой. Она могла быть веселой и живой, когда хотела, но такое случалось крайне редко, когда я была подростком. Слава Богу, мой отец был приличным человеком, а после ее смерти он полностью вошел в мою жизнь. У них когда-то была интрижка, принимая во внимание тот образ жизни, что она вела, он мог отказаться от меня, но когда она сказала, что беременна мной, он даже не попытался этого сделать. Думаю, он действительно пытался заботиться о ней, но она не позволяла. А когда он забрал меня, то дал мне ту стабильность, которой у меня никогда не было. Он был хорошим человеком… он скончался два года назад от рака легких.
Я не мог произнести ни слова. Я был в шоке от таких откровений Кортни.
— В любом случае, — продолжила она, — ты наверняка можешь сложить два и два и поймешь, почему я создала этот сайт. В этом бизнесе постоянно происходят недостойные вещи. Но, тем не менее, здесь постоянно оказываются люди, которые на начальном этапе не способны справляться с подобным, — она молча смотрела на меня. — Я создала этот сайт, пытаясь привнести некую душевность в эту индустрию, ведь ее здесь катастрофически не хватает. Да, люди в моих роликах — незнакомцы. Но я думаю, что показать секс как естественное выражение нас самих, а также доказать, что он не обязательно должен быть унизительным для одной из сторон, это лучшее, чего я смогу добиться здесь. Если порно будет существовать вечно, а я верю, что так оно и будет, я хочу быть ответственной за то, чтобы здесь уважали не только человеческое тело, но и душу, и сердце, так как они неотделимы, — она широко улыбнулась, а я пытался осмыслить сказанное.
— Я пытаюсь сказать, что я — фанатка любви, — она тихо засмеялась и взяла какие-то бумаги со стола. — А теперь, Карсон, насколько я помню, мы внесли некоторые изменения в твой контракт, согласно которым его длительность теперь составляет шесть месяцев, а не два года. Ты ведь помнишь, что подписал эти изменения, верно? — она многозначительно посмотрела на меня.
— Эм, да?
Кортни опустила подбородок и посмотрела на меня из-под густых темных ресниц.
— Ах, да! — сказал я более уверенно.
— Хорошо. Согласно моему календарю, — она перелистнула несколько страниц своего настольного календаря, — твой контракт закончился на прошлой неделе. Удачи в твоих новых начинаниях, Карсон Стингер. Было приятно с тобой работать.
Я просто уставился на нее, а она установилась на меня в ответ. Я встал и вытер ладони о джинсы.
— Кортни, я даже не знаю, как…
— Береги себя, Карсон, — сказала она, не вставая, — и забери свой чек. А если нет, я просто порву его.
Точно. Я забрал чек и положил его обратно в карман.
— Кортни. Спасибо. Ты тоже береги себя.
— О-о, обязательно, — улыбнулась она.
Я кивнул и медленно направился к двери. Я оглянулся, как только коснулся дверной ручки, но Кортни сидела неподвижно. Я еще раз кивнул ей, открыл дверь и ушел.
Глава 15
Спустя два месяца, август.
Я остановилась перед домом, где провела всё свое детство, и улыбнулась про себя. Я жутко устала от восьмичасовой поездки из Вашингтона в Огайо, но только увидев этот дом, тут же почувствовала прилив энергии. Я уже точно знала, где в этом одноэтажном кирпичном коттедже сидел папа — в его ветхом коричневом кресле перед телевизором, в том самом кресле, от которого он никогда в жизни не откажется, и неважно, сколько я и мои сестры будем его умолять избавиться от него. Однажды, когда моей сестре Одри было одиннадцать, и она посещала классы кройки и шитья, она сшила покрывало для этого кресла, усыпанное маленькими желтыми ромашками. Стоило отцу увидеть его, как он практически слетел с катушек, но мгновение спустя взглянул на сестру, выглядя так, что вот-вот взорвется от гордости за ее идеальное достижение, сел в кресло с покрывалом и сказал:
— Что ж, пчелка Одри, не думал, что можно сделать это кресло еще удобнее, но тебе это удалось.