Джуд отсоединился и вновь бросил быстрый взгляд на Матвея. Тот, конечно, посоветовал бы ему смотреть на дорогу, тем более что сейчас он летел сломя голову, гораздо опаснее, чем утром и днем. Но язык уже не слушался. От руки по всему телу, по каждому нерву, распространялась жгучая боль, и Матвей наверняка дергался бы, как припадочный, вот только не мог.
К счастью, у Джуда и у самого хватило ума вернуть внимание на узкую горную дорогу, сырую от дождя.
– Если ты меня еще слышишь, – проговорил он ровным тоном, – не паникуй. Мы успеем. Черт, я не сказал Фотине, в чем дело.
Он снова не глядя потыкал пальцами в телефон.
– Да. Уточняю, что Матвея укусил черный скорпион, – н-нет, Фотина, в больницу не лучше. Потому что это не просто скорпион. Ну поверь мне, потом сама увидишь.
Последним, что услышал Матвей перед тем, как потерял сознание, были слова Джуда: очередной звонок.
– Элени, ваша светлость, мы сейчас подъедем, но…
Глава 13
Когда Матвей пришел в себя, он так же валялся в машине на заднем сиденье. Автомобиль стоял.
Нет, не совсем так же: его голова лежала на коленях у Фотины. Одной рукой она гладила его по волосам, почти невесомо, другой проводила то по щеке, то по плечам. Ему было больно, однако боль постепенно угасала. Он все еще не мог разлепить веки, но прикосновения Фотины узнал сразу, по тому, как отзывалось на них все его существо.
– Я при исполнении служебных обязанностей, – проявился ледяной голос Джуда. – И в том, что у меня нет личной жизни, а есть одна сплошная служба, поверь, не только моя вина.
– Вина, конечно, моя, – с горечью отвечала Фотина. – И в том, что ты никого не любишь, виновата я. Даже своих братьев.
– Братья, как тебе прекрасно известно, от меня не хотят ничего, кроме денег, и деньги они от меня получают, бесперебойно. Я не в состоянии заменить им отца, как бы ни старался. А уж тем более мать. Вот уж братьев, Фотина, не стоило и упоминать. В этом контексте. Когда мы говорим о… В связке со словом «любовь». Уж тебе-то…
Джуд замолчал.
– Итак, у вас действительно оказались далеко идущие планы на вечер, – произнесла Фотина после долгой паузы. – Я не ошиблась. Куда ты затащил его на этот раз, что он нарвался на демона?
Сердце у Матвея екнуло. Он никогда еще не слышал, чтобы слово «демон» употребляли всерьез.
– Я его затащил, – насмешливо повторил Джуд. – Может, это он меня затащил.
– Как он может тебя затащить? Тем более когда ты «при исполнении служебных обязанностей»?
– А у меня служебные обязанности сегодня такие, его сопровождать, куда бы ему ни вздумалось полезть.
– И при чем тут Элени?
– Элени, да, – вспомнил Джуд. – Мне надо ей бутылку отнести и кое-что забрать. Как там наш пациент?
– Вроде лучше. Дышит ровнее. Выкарабкается, я уверена. Тебе не все равно?
Молчание показалось Матвею густым, как кисель.
– По большому счету, все равно, – наконец проговорил Джуд. – Я знаком с ним сутки. Если я никого не люблю, даже своих братьев, что мне до незнакомца, с которым я провел один день? Уж в него я точно не влюбился. Но я предпочел бы, чтобы он благополучно уехал к себе домой. Лучше всего, естественно, с женой. Наши желания совпадают, он хочет того же самого, как это ни странно. И все это идеальным образом совпадает также с пожеланиями нашего ведомства. Так что все складывается очень удачно.
– Меня вымораживает, – сказала Фотина, – как ты всегда говоришь: у тебя одновременно получается безжалостно – и искренне. Это меня неизменно поражает.
В ее голосе Матвею послышались слезы.
– О да, – отозвался Джуд. – Расскажи мне о безжалостности, дева. И об искренности пару слов не забудь прибавить.
Рука Фотины, пристроенная на лбу у Матвея, подрагивала. Ему было неловко подслушивать столь интимный разговор, но он, при всем желании, совершенно ничего не мог поделать, чтобы его не слышать.
– Значит, он нарушает равновесие? – сказала Фотина. – На пару с женой?
– Да.
– Я что-то не пойму. А ты ему во всем помогаешь? Когда должен стоять на страже равновесия?