Девушка что-то сказала Матвею по-гречески. Он развел руками.
– Подождите немного, – устало попросила его Фотина. – Мы сейчас разберемся. Я быстро.
– Да я никуда не тороплюсь.
Ему было хорошо и спокойно на душе, он не чувствовал себя так с того момента, как Ассо скрылась от него на дне моря.
– Она говорит, что вы можете пройти и куда-нибудь сесть пока, ей неудобно держать вас у двери. Посидите тихо.
– Конечно.
Он сделал пару шагов и присел на низкий табурет. Фотина с растерянной родильницей отошли к окну. Матвей опустил веки, вдыхая смесь приятных ароматов. Наверное, если все будет хорошо, у них с Ассо тоже родится ребенок. И у него все равно будет семья, даже когда Ассо уйдет к своим насовсем.
Послышался какой-то треск, и Матвей открыл глаза. Колыбелька пошатнулась, и малышка встала на ноги. Она смотрела на него с веселой улыбкой. А потом помахала ему рукой. Плач при этом не прекращался. Матвей оцепенел. Горло сжал спазм.
– Э-э-э, – выдавил он через силу.
Фотина обернулась к нему.
– Что вам?
– Фотина, у меня галлюцинации.
– Какие еще галлюцинации? Вы можете подождать буквально пару минут, или вам необходимо немедленно и безотрывно…
Он махнул рукой в сторону колыбельки, но там ничего такого уже не было. Одна только кроватка с розовыми лентами. И детский плач.
– Что-то с ребенком? – насторожившись, уточнила Фотина.
– Вы же сказали, что ей всего три дня. Что она родилась три дня назад. Мне почудилось, что она встала на ножки и посмотрела на меня.
Девушка что-то спросила, Фотина ласково обняла ее за плечи.
– Галлюцинации, – повторила она задумчиво, потом торопливо подошла к Матвею и положила руку ему на лоб.
Он вновь ощутил порыв свежего ветра, и из глаз брызнули слезы.
– Это не галлюцинации, – вынесла вердикт Фотина.
Она приблизилась к колыбельке и заглянула внутрь. На ее лице появилась теплая улыбка. Потом пропала.
Юная мама обеспокоенно заговорила. Фотина отвечала односложно. После повернулась к Матвею.
– Очень четко еще раз опишите мне все, что вы видели.
– Да я… Ребенок встал на ноги и мне улыбнулся. Нет, вначале я услышал какой-то скрип или треск, я открыл глаза и увидел, что ребенок поднялся и смотрит на меня с улыбкой. А потом еще помахал мне рукой. Младенцы, конечно, так не…
– Секунду.
Фотина зажмурилась, как будто ей больно.
– Младенцы так не делают, – упрямо продолжил Матвей. – Чисто физически. Значит, у меня галлюцинации. Других объяснений быть не может. Скорпионизм…
– Немного помолчите. Я вам не Джуд! Я училась на врача! И эти бабушкины сказки… эти древности фольклорные, я их не помню!
Матвей послушно замолчал, но встал и тоже подошел к колыбельке, взглядом спросив разрешения матери. Сама она кинулась к ребенку, взяла его на руки и прижала к груди. Младенец надрывался от рева и весь покраснел. Девушка приспустила с плеча лямку сарафана и попробовала его покормить. Грудь была идеальным шаром, налитым, как резиновый мяч, с синими жилками, просвечивающими сквозь кожу.
– Ее просто надо расцедить, – сказал Матвей Фотине. – Надо позвать какую-нибудь опытную бабушку с сильными руками, чтобы промассировать, если застой. Понятно же, что младенец не может…
Все происходящее было так естественно, что ни Матвей, ни утомленная родильница не нашли ничего неприличного в том, что он, чужой мужчина, смотрит на ее обнаженную грудь.
Фотина дернулась.
– Да. В этом вы правы, – ответила она вежливо. Затем стала говорить с юной мамой.
– В общем, я дала ей советы, – обратилась к нему Фотина. – Она позвонит такой бабушке. Но с тем, что вы видели, тоже надо что-то делать, и быстро.
– Может, мне лечь где-то в пустой темной комнате и лежать до завтра, чтобы никого не тревожить?
– Да вы-то можете отлеживаться, бог с вами, а с ребенком что делать?
Матвей вновь взглянул на малышку. Личико у нее было отекшим, как это бывает у новорожденных, глаза походили на щелочки. Она пыталась пристроиться к груди, но никак не могла ухватить сосок. С правой ножки свалился белый носочек. Матвей автоматически поднял его и положил на край колыбельки.
– А что с ребенком? – спросил он.
Фотина постучала пальцем себе по лбу, показывая, какого она мнения об его умственных способностях. Он с ней не спорил.