– Только не я, – открестился Матвей.
– Да где уж тебе. Ты вон доходной. Джуду и в подметки не годишься. Хотя порода вроде та же. Впрочем, кто знает, чего хотят женщины? Котят вон она бездомных…
– ПАПА!
Матвей рассмеялся: такой рассерженной и одновременно растерянной выглядела бедная Фотина.
– Я пойду переодеваться, – заявила она. – Никаких галлюцинаций у вас и в помине нет.
– А что, симулирует? – живо поинтересовался Дима. – Сейчас разберемся! Я ведь и сам в некотором роде врач.
– Ветеринар! – крикнула Фотина из дальней комнаты. – Животные галлюцинации не симулируют! Пап, ты хотя бы присесть ему предложил? Или пусть ляжет, если тяжело.
– Куда и как ему лечь, дочка, это ты скажешь, у вас дело молодое! – с удовольствием проорал в ответ отец.
Матвей, не дожидаясь дальнейших приглашений, добрался до дивана, с облегчением сел и осмотрелся. В уютной комнате все было бежевым или зеленым. Множество растений, мягкие подушки с невиданными цветами, картина с волшебным лесом на стене… В окне же висел серый туман.
«Сейчас дождусь Фотину и обязательно позвоню Джуду», – пообещал себе Матвей. И вырубился.
_____________________________________
*Об этом поверье писал, например, Теодор Бент (1852–1897) в своем труде «Киклады, или Жизнь среди островных греков» (The Cyclades, or Life Among the Insular Greeks).
Глава 5
Би-ип. А, звонок в дверь. Матвей не сразу понял, где находится. С трудом поднял голову.
– Ну зачем ты позвонил, – шепотом сказала Фотина от входной двери. – Разбудил вот.
Появился элегантный Джуд, весь в белом. Обвел комнату взглядом.
– Я не знал, что имею право входить в твой дом без звонка, – парировал он.
– Привет, – сонно-пьяным голосом проговорил Матвей.
– Здравствуй, самоубийца. – Джуд улыбнулся ему, взял за спинку стул, прятавшийся у стола, и поставил его на середину комнаты.
Матвей потер глаза руками и тоже сел на диване.
– Простите, я что-то совсем…
– Ничего страшного. Вот я как раз успел приехать. Сейчас ты мне расскажешь, что у вас тут произошло.
– Фотина рассказала, наверное…
– Да. В общих чертах. Но она же ничего не видела, видел ты, ты и изложи.
Матвей зарылся пальцами в волосы.
– Момент. Я в себя приду. Кстати, ты знаешь, что папа Фотины тебя любит?
– Любит? – Джуд удивленно поднял брови.
– Любит. Он мне твердо дал понять, что мне ничего не светит, потому что я тебе, цитирую, в подметки не гожусь.
– В смысле, «ничего не светит»?
– В смысле мне с Фотиной ничего не обломится.
Джуд перевел взгляд на хозяйку. Фотина запустила в Матвея подушкой. Спросонья тот не успел увернуться.
– Можно еще подробнее о том, что у вас тут происходит? – невозмутимо продолжал Джуд.
– Да ничего тут не происходит, господи! Ты же знаешь, какое у папы дурацкое чувство юмора! Решил расставить точки над i на всякий случай. Еле выпроводила его.
– Ничего не происходит, – согласился Матвей. – Она со мной на «вы» до сих пор еще. Хотя после подушки, я считаю…
– После подушки полетит что-то потяжелее, – мстительно предупредила Фотина. – Бутылка, например.
– Так, стоп, – скомандовал Джуд. По его лицу нельзя было прочитать ничего: позабавило ли его поведение Фотины, разозлило или вызвало ревность, ни один мускул не дрогнул. – Давайте вернемся к демонам.
Матвей ввел Джуда в курс дела. Фотина присела на подлокотник дивана.
– Чего я тебе не сказала по телефону… Матвей среагировал, когда я упомянула, что такого сто лет не было. Повторил «сто лет», и казалось, что он впечатлен. Поражен.
Джуд опустил ресницы, немного подумал, потом вгляделся в лицо Матвея.
– Говорить ты не будешь, это я уже знаю. Тогда слушай. То, что меняет твоя жена, по твоим сведениям, до этого просуществовало сто лет. Плюс-минус, около того. Именно поэтому ты так нестандартно отреагировал на самую обычную фразу.
– Я… – возмутился Матвей, но Джуд поднял ладонь.
– Я сказал, что сейчас ты будешь слушать, раз тебе нельзя говорить. Фотина справедливо заметила, что демоны так нагло не проявляли себя уже около ста лет. Древность, фольклор, все забылось, были разные теории, но, разумеется, просто так они никуда не делись. Они и за эти годы время от времени всплывали, но в гораздо меньших количествах. О причинах мы гадали: это проблема экологии, либо достижение системы образования, либо успехи здравоохранения, либо… Неважно. Значит, кто-то их каким-то образом сдерживал, а теперь перестал сдерживать.
Они помолчали.
– Я так считаю, даже если ты меня совсем убьешь, их никто дальше сдерживать не собирается, – осторожно подал голос Матвей.