– Думаю, ты прав. И насколько я понимаю, вы с женой уверены, что она творит благо. Молчи, раз нельзя признаваться, значит, нельзя. Принимается. Я рассуждаю. Значит, у русалок была либо договоренность с демонами… договоренность? с демонами? Конечно, нет. С кем-то, кто сдерживал демонов все это время? Морские ведьмы, кто у нас там? Понятия не имею.
– Морская ведьма – это из Андерсена, – сказала Фотина.
– Это понятно. У нас своих хватает. Телхины, например. Гелло – как раз по детям, имя возводят к слову «ялос», «берег», берег моря… Ламия. Дочь Посейдона, кстати. Правда, с ламиями там накрутили потом. Не суть. – Джуд напряженно размышлял. – Если был договор, значит, русалки что-то отдали со своей стороны. Сейчас они пытаются это вернуть с помощью вашей иностранной пресноводной русалки. Почему им понадобилась именно она, неизвестно. Да, понятно, ты уже в курсе, но делиться нельзя. То есть это не был договор конкретно на сто лет, там были оговорены некие условия, которые может выполнить только твоя жена. Этого мне пока достаточно. Условия выполняются, пошли третьи сутки, ты упоминал, что в целом на это уйдет три дня. То есть мы дружно доживаем где-то до завтрашнего полудня, а там мир откатывается к заводским настройкам. Твоя жена триумфально появляется из-под воды, демоны заполоняют Грецию, мы с ними боремся, вы отбываете домой. Такой у вас был план?
Матвей сокрушенно покачал головой.
– Я про демонов от вас впервые услышал. Я понятия не имел, да и сейчас не уверен…
– Не уверен, хотя своими глазами уже видел.
– Я не уверен, что я видел! Меня укусил какой-то особо крупный скорпион, а если бы я на него по глупости не оперся, пожалуй, и не укусил бы. А теперь все можно списать на токсины.
– Действительно, – признал склонный к объективности Джуд. – Все можно списать на токсины. Давай-ка я сам схожу к твоей соседке, Фотина.
– И что я ей скажу?
– Ты ей скажешь, что я педиатр. Я похож на педиатра?
Фотина скорчила скептическую рожицу. Матвей еле удержался, чтобы не проболтаться, кого Джуд всю дорогу напоминает ему.
– Педиатр, – заключил Джуд. – Ты видела ребенка, что-то в нем тебе не совсем понравилось, поэтому ты пригласила своего друга-педиатра, который как раз проездом в городе и согласился оказать тебе услугу и заглянуть к твоей соседке – буквально на минуточку, чтобы никому ни о чем не волноваться. Заодно ты проверишь, как она исполняет твои рекомендации и что там с молоком, а то ведь может подняться температура и все такое. Встали, пошли.
Глава 6
Матвей решительно поднялся на ноги.
– Я тоже хочу быть педиатром! – объявил он. – Может, я тот самый первый педиатр, который и заметил, что с ребенком что-то не так, и пригласил греческого коллегу!
Джуд глянул на него критически.
– Педиатр из тебя тот еще.
– На себя посмотри.
– Мы же будем все разговаривать по-гречески. И тебе переводить не станем.
– Ну и что. А я понаблюдаю.
– Ты что-нибудь смыслишь в демонах?
– Нет, – признал Матвей. – Но ты мне сейчас разъяснишь.
Джуд снова сел на стул. Фотина вернулась на подлокотник дивана и сложила руки, как примерная ученица.
– Я тебе на пальцах вряд ли объясню. «Демон» – название старинное. Это самые разные сущности. Если представить себе бактерии…
– Или вирусы, – подхватила Фотина.
– Полезные бактерии ведь у нас живут в кишечнике. Но есть и паразиты… Например, взять токсоплазму. Эти микроорганизмы поселяются в крысах, меняют их биохимию, так что те перестают чураться мест, где пахнет кошачьей мочой, начинают даже стремиться в такие места. Влечение к ним испытывают. И все потому, что паразиту больше нравится жить в теле кошки. Значит, крысу надо направить туда, где ее съест кошка, буквально на самоубийство. И эти одноклеточные, эти микроорганизмы, управляют целой крысой. Я не говорю, что токсоплазма и есть демоны, ты же понимаешь? Я привел пример, чтобы было нагляднее. В роли крыс у демонов бывают люди.
Матвей кивнул.
– Отдельно живущих демонов, конечно, тоже никто не отменял. Их можно сравнить с животными, наши предки их описывали как чудовищ. Как этот скорпион, который тебя укусил. Разные бывают. То есть, заметь, мы сейчас не говорим об ангелах и бесах, о гениях-даймонах и так далее. Мы с Фотиной использовали слово «демон» в чисто бытовом смысле. Если смотреть на культурную традицию, то все кромешники, духи стихий – тоже демоны, а значит, и мы в какой-то мере…
– Ровно наполовину, – подсказал Матвей.
– В общем, поэтому зачастую и возникает недопонимание. Но отсюда проистекает и наша обязанность как нейтралов – защищать людей, это понятно? В отличие от людей мы способны демонов увидеть, распознать и обезвредить. Вслед за людьми мы порой называем их просто «демоны», опираемся на народные верования. Так всем проще.