– Маяк не хочет возвращаться к жизни? Но он живой, я чувствую.
Джуд поднял голову.
– Я тоже чувствую. Может, поговорить с ним?
Он подошел к стене, уткнулся в нее лбом. Помолчал.
– Послушай, Матвей, дело твое, это тебе надо говорить.
– Они серьезно…? – спросил Гелиан.
Фотина шикнула на него. Матвей тоже приблизился к стене, положил на нее ладони. Камень был теплым.
– Помоги нам, – попросил Матвей. – Помоги, пожалуйста. Не препятствуй. Нам очень надо. Мы потом быстро все выключим и уберем. Все затушим. Мы аккуратно. Нам недолго. Нам надо вытащить мою жену. Пожалуйста.
Джуд вытянул вперед руку ладонью вверх и попытался повторить фокус, который дважды удался ему на втором этаже, но из этого тоже ничего не вышло. Огня не было.
– Это я виновата, – шепотом сказала Фотина.
– Тс-с, – велел ей Джуд.
Матвей стукнулся лбом о стену.
– Мне надо спасти жену, – повторил он громче. – Мне надо ее вытащить. Слышишь? Ты как портал из одного мира в другой. Я не знаю, как это работает, но ты мне нужен. Помоги. Почему ты отказываешься нам помочь? Нам нужен небольшой лучик света. Ненадолго. Иначе она заблудится и застрянет там навечно.
Он тоже попытался разжечь пламя, как тогда, когда Игнат закинул его в волшебное пространство между мирами, но ощущение забылось и не возвращалось. Тогда он чувствовал себя полным сил огнедышащим драконом, а сейчас только дрожал и никак не мог успокоиться. Расширенными от ужаса глазами Матвей смотрел то на растерянных близнецов, то на приунывшую Фотину, то на невозмутимого – на первый взгляд – Джуда, который на самом деле был подавлен не меньше, чем все остальные.
– Это я виновата, – повторила Фотина чуть громче. – Я сказала, что я не твоя, что я не твой ветер. И поэтому ты не можешь разжечь… Поэтому ты не можешь…
Она подошла к Джуду и положила ему руку на плечо. Он обнял ее за талию.
– Твоей вины тут нет, – сказал он твердо. – Если ты меня не любишь, никому не нужно, чтобы ты притворялась. Никому. Ни этому маяку, ни Матвею и Ассо, ни мне. Необходимо найти другой выход.
Фотина подняла на него глаза. Погладила по волосам, по щеке.
– Ты такой глупый, – сокрушенно проговорила она. – Я тебя люблю.
Матвей сел на каменный пол и крепко зажмурился, а потом не выдержал и спрятал лицо, уткнувшись в колени. Вот и все. Его подопечные нашли тропинку друг к другу, а он навсегда потерял свою жену. У него шумело в ушах, будто это он погрузился на глубину и мечется там, не зная, в какой стороне дно, а где – спасительный воздух.
Джуд толкнул его в плечо, и он неохотно поднял веки.
– Нам надо всего лишь подать сигнал. Символически.
Матвей промолчал. У него перехватило горло, и он был не в состоянии выдавить ни звука. Джуд улыбнулся ему, и Матвей подумал, что самое время врезать этому эгоисту по физиономии, но руки тоже не поднимались. Маяк обманул его, заставил поверить в свою доброжелательность, но вначале впустил демонов, а затем испортил все оборудование и задавил в зародыше все волшебные силы, которыми могли похвастать жалкие полукровки. Джуд тоже обманул его, сопровождал всю дорогу, вытаскивал из мелких передряг, а тут оказался бессилен.
На самом деле ни маяк, ни Джуд тут ни при чем. Это он сам подвел Ассо. И теперь все пропало. Навсегда.
– Что ты… – сказала Фотина.
Джуд дернул ее за руку и оглянулся за близнецов, будто пытался заручиться их поддержкой. А потом во всю глотку запел.
In the town
Where I was born…
Он дважды щелкнул пальцами.
Lived a man
Who sailed to sea…*
При первых звуках песни у братьев глаза полезли на лоб, но они быстро сориентировались и подхватили:
And he told us of his life
In the land of submarines.
Фотина хлопнула в ладоши, отбивая ритм, и присоединилась к мужскому хору.
So we sailed up to the sun
Till we found a sea of green…
Она не зря была наполовину сильфидой, в которой жила стихия воздуха: ее голос легко взлетел к самой вершине маяка, заполнил собою все фонарное помещение и вырвался на простор над морем.
And we lived beneath the waves
In our yellow submarine.
Дальше они орали припев уже хором, и Матвей, поднявшись на ноги, нашел в себе силы присоединиться. Правда, внутри себя он продолжал ужасаться: почему именно эта песня? Надо же помогать Ассо выбираться на поверхность, а мы, как сумасшедшие, горланим почему-то про то, как замечательно живем под водой! Но волна энергии затянула и его.
Когда они дошли до слов sky of blue and sea of green, «синее небо и зеленое море», Матвей вдруг заметил, что так оно и есть. Пропала серость, так надоевшая за эти дни. Облака развеялись. Море вновь стало ласковым и манящим, оно играло барашками. Он воспрянул духом.