Гелиан присвистнул. Лин задумчиво сказал:
– У меня дежавю. Много лет назад у нас горел дом…
– Да. И Джуд вас вытащил. И сегодня он вас вытащил. Вы там могли задохнуться. Другого способа не было. Он вас спас и тогда, и сейчас…
Близнецы переглянулись. Джуд оторвался от Фотины и сел. Вид у него был дикий: взъерошенные волосы, грязное лицо, но глаза сияли.
– Матвей, умолкни, – приказал он. – Я еще не сдох. И в ближайшем будущем не собираюсь. Это какой-то кошмар наяву – взять и картинно вырубиться в финале, как герой долбаного блокбастера, чтобы все рыдали вокруг и умоляли: «Только, пожалуйста, не умирай».
– Никто не рыдает, – ляпнул Гелиан.
– Как раз это меня не удивляет.
Фотина встала и принялась отряхивать одежду. Джуд медлил, видно, все еще не до конца оправился.
– Я не совсем поняла, – сказала она ворчливо. – Ты мне предложение сегодня сделал или нет? Раз уж мы мое сочли недействительным. Или это что было: «отныне и навсегда», «да или нет»?
Джуд расплылся в улыбке.
– Ты его приняла, между прочим.
– Я его приняла, а это предложение было или что?
– Ну… раз ты его приняла, значит, это оно и было. Но если хочешь, я повторю, когда обзаведусь кольцами. И работой какой-нибудь. И жильем. Ты же не выйдешь за человека, у которого ничего нет.
– Квартира есть у меня, – напомнила Фотина, нахмурив брови. – И с чего это ты за меня решаешь, за кого я выйду, а за кого нет? Ты давай прекращай за меня думать и распоряжаться.
– И в мыслях не было, дорогая.
– И не называй меня «дорогая», только не «дорогая», это ужасно. Может, меня теперь тоже уволят, я самовольно ушла с работы во время дежурства. И за тебя выхожу. Но у меня хотя бы квартира своя. Обойдемся и без них.
Джуд шумно выдохнул и тоже поднялся.
– Если у нас с ребятами все получилось, они нас еще уговаривать будут, чтобы мы вернулись в управление.
– И ты на это пойдешь? – возмутилась Фотина.
– Конечно. А если б я позволял себе обижаться…
Фраза повисла в воздухе. Фотина покраснела и надулась. Джуд поднял брови.
– Они же постоянно будут ссориться, – констатировал Лин, обращаясь к Гелиану.
– А чего тут ссориться? Я буду замужем за вашим старшим братом, так что все будете слушать меня, – заявила Фотина и толкнула Лина в плечо. – Я правильно говорю, Матвей? Жене ведь надо уступать?
Матвей от души рассмеялся.
– Совершенно верно.
Эпилог
По телеэкрану пронеслась сверкающая и переливающаяся заставка «Евровидения», и у Матвея тут же зазвонил телефон.
– Джуд или Фотина? – спросил Денис.
Он развалился на диване с пультом в руках.
– Джуд, – улыбнулся Матвей.
– Доброй ночи, – радостно сказал пиратский капитан и сразу перешел к делу, – Греция выступает пятой.
– Смотрим-смотрим.
– Голосуйте там!
– Со всех девайсов. Как Фотина?
– Хорошо. В зале слишком шумно, мы вышли на минутку, пора обратно. Всем привет. Ну все, после позвоню.
– Давай. Удачи.
От Греции в конкурсе участвовали Элени и Янни с трогательным дуэтом, но Джуд с Фотиной волновались не из-за них. Впервые на такую большую, международную сцену выходили братья: Гелиан со скрипкой и Лин с флейтой. Близнецы смотрелись настолько эффектно, что Элени решила отказаться от подтанцовки. После того, как Джуда восстановили на работе и приняли в управление Гелиана с Лином, ребятам приходилось пахать на два фронта, но результат был налицо. Матвей все забывал спросить у Джуда, наладились ли отношения у Элени с мужем, но букмекеры считали, что у Греции в этом году очень неплохие шансы на победу.
– Звук пока можно не включать? – сказал Денис.
– Не убирай совсем, сделай потише. Если пропустим, наши греки нас не простят.
– Такое занудство это ваше «Евровидение». Спать бы да спать.
– Тебе бы лишь бы спать.
– Ну да. Вам хорошо, у вас Марья Матвеевна дрыхнет и ты не осознаешь, как тебе повезло, а у нас по-разному бывает. Недосып уже хронический.
– Вот и отсыпался бы дома.
– Вы б меня не добудились, когда эсэмэски пора будет слать со всех девайсов. Да ладно, в кои-то веки еще все вместе посидим.
– В кои-то веки… Да.
Наступил теплый май, и близился день, когда исполнится год с того момента, как Ассо появилась в жизни Матвея. Это значило, что ей придется возвращаться к своим и навсегда расстаться с любимым мужем и маленькой дочкой. Все это они давно обсудили, и сегодня портить вечер не стоило. Однако каждый раз, когда эта тема всплывала в разговоре, Матвей чувствовал непреодолимое желание немедленно сжать жену в объятиях и никуда, никуда ее не отпускать. Вот и сейчас он не усидел в кресле и потопал в детскую, где секретничали Василиса и Ассо. Тихонько поскребся в дверь: