– Если это опасно, то да, – помолчав, сказал Лин.
– Это не опасно. Это просто желудок. От нервов болит, понятно?
– Понятно.
Гелиан знал: Лину страшно. Потеряв маму и папу, он – так же, как и сам Гелиан, – видел дом и семью только в близнеце.
Да, еще у них был, конечно, Джуд, старший брат. Он появился в их жизни… точнее, вновь появился в их жизни около четырех лет назад. Сказал, что наконец добился, чтобы его привозили к ним повидаться.
Тогда Джуд был как раз того же возраста, как они сейчас, он, конечно, казался им взрослым: им-то было по шесть, они только пошли в школу. Вот было бы здорово, если бы в этих боевых условиях их прикрывал старший брат, – но Джуд сказал, что не может посещать их школу, что он теперь в пансионе, откуда его не отпускают, и что можно приезжать лишь иногда на пару часов, раза три в год.
К каждой новой встрече они успевали вырасти и измениться, и каждый раз смотрели друг на друга, будто не узнавая, и толком не знали, о чем говорить.
Джуд из раза в раз начинал с того, что рассказывал им о маме и папе, которых братья помнили плохо. В свои рассказы он вплетал выдумки – что мама-де не умерла, что она на самом деле волшебница, чудесная саламандра. Поначалу близнецы только переглядывались и качали головами: принимает их за малышей, кормит сказками, а ведь им уже шесть!
От своих сказок Джуд не отказывался и тогда, когда они подросли. По секрету сообщил им, что у детей фейри тоже проявляется что-нибудь волшебное, обычно после десятого дня рождения, и что именно благодаря тому, что у него пробудился дар, ему и разрешили навещать братьев. Правда, когда они попросили показать, что за дар такой, сотворить хоть какой-нибудь простой фокус, он наотрез отказался: надо, мол, долго учиться им управлять. Понятно, врал. Ему наверняка хотелось, чтобы малявки смотрели ему в рот, вот и хвастал.
Раздевалка опустела, Гелиан собрал свои вещи и с досадой стукнул дверцей ящика.
– Как у тебя с «остаточным талантом»? – саркастически спросил он у Лина.
Лин пожал плечами.
– Вот и я о том же. Четыре месяца уже прошло со дня рождения, никаких особых даров не проявляется, и Джуд давно не приезжал, потому что не знает, как выпутаться из своего вранья!
Они позволили себе мечтать, что Джуд что-нибудь подарит им на день рождения, все-таки ему уже четырнадцать, почти взрослый, – или хотя бы сможет чаще к ним выбираться в летние каникулы, но ничего подобного. Начался новый учебный год, а его все не было.
– Ненавижу, – выдавил Гелиан.
– Он твой брат, – напомнил растерянно Лин.
– Да не его. Хотя и его. И всех. И все. Все вот это. Когда все это кончится?
– И меня?
– Тебя как себя.
Лин ухмыльнулся. Он прекрасно понимал, что хочет сказать Гелиан. Да что там, им и говорить было не обязательно: когда знаешь человека гораздо дольше, чем себя помнишь, а еще у тебя с ним одинаковый… как это… генотип, можно обойтись и без слов. Гелиан порой с удивлением смотрел на других людей: как они-то живут без такого вот идентичного близнеца? Бедняги, как им должно быть одиноко.
– Сейчас на естествознание опоздаем.
– Ненавижу, – повторил с тоской Гелиан.
Но тут в раздевалку заглянула секретарь.
– К вам брат приехал, идите на третий этаж.
* * *
Когда Лин с Гелианом вошли в просторный светлый класс, Джуд сидел на стуле возле доски, а по обе стороны от него стояли двое незнакомых мужчин в светлых рубашках и черных брюках. То ли как охранники знаменитости, то ли как полицейские, стерегущие преступника.
Джуд снова сильно вырос. В свои четырнадцать он выглядел, пожалуй, лет на шестнадцать, а на стуле развалился словно король на троне, так что – как подумал Лин – эти двое для него точно играли роль свиты.
Откуда Гелиану было знать, что подумал Лин? Просто… знал – и все.
– Привет, – сказал Джуд и поднялся на ноги.
Свита подалась назад.
– Привет, – вразнобой откликнулись близнецы.
– Как дела?
– Нормально, – сказал Лин.
– У тебя синяк на лбу, – указал Джуд.
– Ну и?
– Ничего.
Гелиан бухнул сумку на первую парту и пристроился рядом, прямо на столешницу. Сгонят так сгонят. Но взрослые почему-то молчали. Лин, подумав, положил свой рюкзак рядом.
– Так и будем сидеть? – в конце концов сказал Гелиан.
– Ты бы хотел что? В футбол поиграть?
– Мы только с физкультуры.
– Лин взмок, а ты нет, – заметил Джуд.
– Я на лавочке сидел.
– А что так?
– Ногу подвернул.
– А на самом деле?
Гелиан надулся.
– У него живот болит, – выболтал Лин. – А он не говорит никому. Потому что один раз он сказал, а мальчишки стали смеяться, что…
– Лин.
Тот умолк.
Рассказывать о таком даже брату было нельзя, а тут еще эти двое стоят и сверлят их взглядами, как какие-то камикадзе.