Мне было искренне жаль, что Шэрон и Даррен развелись, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовал Кейд. Он очень любил своего отца, и его уход ранил Кейда до глубины души.
Но Кейд хотя бы знал, что я понимаю, через что он проходит –– он мог видеть собственными глазами, что со мной случилось, когда моя мама вместе с отцом Эмили свалила из города в прошлом году…
На улице стояла изнурительная жара, когда мы вышли под алабамское солнце, хотя было уже далеко за полдень. Я была благодарна самой себе за то, что додумалась намазаться солнцезащитным кремом, прежде чем Кейд вломился ко мне в комнату. Солнечная жара в сочетании с легким бризом были гарантированными ожогами.
Кейд поднял свой BMX с травы, перекинул ногу через раму и подмигнул мне:
–– Ваша колесница подана, миледи.
Я положила руки на оголенные плечи Кейда и уселась на сидушку, обхватив друга за талию.
–– Ты такой придурок, –– рассмеялась я.
–– За дружбу! –– смеясь, громко объявил Кейд и резко тронулся с места.
–– За нас, –– тихо добавила я, прижимаясь щекой к его теплой от солнца спине. Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением ветра в моих волосах.
Кейд ладонью накрыл мои руки, которые были сцеплены на его животе.
–– За выходные, полные приключений и откровений…
Кейд
Лежать на пыльной земле посреди глуши, слушать, как тихо журчит вода, стекая в ручей, и чувствовать ладонь Маккензи Мур в своей, –– это была самая сладкая форма пытки.
Маккензи была моей лучшей подругой уже пять лет, но больше этого было недостаточно. Если быть до конца честным, этого перестало быть достаточным с тех пор, как мне исполнилось двенадцать и я понял, что когда я рядом с ней, мое сердце бьется иначе.
–– Ты нервничаешь из-за начала учебного года? –– прошептала она в темноте, и я знал, что нервничает именно она.
Через пару месяцев мы переходили в старшую школу, и по дрожи в голосе Кензи, и по ее участившемуся дыханию я понимал: она думает об этом много…постоянно.
–– Нет. А ты?
–– Немного, ––тихо призналась она.
Небольшой костер, который я развел, подсвечивал ее лицо в темноте, и, клянусь, я никогда не видел ее настолько красивой.
–– Я буду рядом, Кенз, –– прошептал я. –– Каждый шаг. Как всегда.
–– Надеюсь, мы попадем в один класс. –– Она повернулась на бок и закинула свою длинную худую ногу мне на бедро. –– Мы будем сидеть вместе за обедом, а когда ты получишь права, будем вместе ездить в школу на твоей машине.
–– Все будет хорошо, и даже лучше, –– усмехнулся я, обнимая ее за плечи, когда она прижалась ко мне. –– Я не оставлю тебя.
Я ощутил прикосновение ее губ на своей шее, и мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы не вздрогнуть. Сейчас, находясь рядом с Маккензи Мур, я мысленно проговаривал алфавит, лишь бы не пускать в голову навязчивый поток мыслей.
Было все труднее и труднее выносить такую близость –– теперь, когда она изменилась, повзрослела, когда от нее пахло так, что у меня перехватывало дыхание…
–– И я тебя тоже, –– прошептала она мне на ухо, и по коже побежали волны мурашек. –– Я сегодня кое-что услышала…
Уловив тон фразы, я тут же повернулся к ней лицом.
–– Что ты услышала, малышка?
Она смотрела на меня своими большими зелеными глазами, и мое сердце забилось быстрее.
Я понимал: мне нужно сделать Кензи своей до того, как начнется учебный год.
Она была чертовски красивой, доброй и буквально идеальной для меня.
–– Я слышала, что Эмили Макаллистер собирается пригласить тебя на свидание после футбольного матча в понедельник.
–– Да ну? –– пробормотал я без особого энтузиазма и снова перевернулся на спину.
Я уже знал об этом. Чего Кензи не знала, так это того, что Эмили приглашала меня уже три гребаных раза.
Эмили была симпатичной –– даже красивой, –– но рядом с тем, что делала со мной Маккензи и какой огонь во мне разжигала, Эмили и близко не стояла. К тому же между ее отцом и мамой Кензи в прошлом году было слишком много дерьма. Нет, Эмили навсегда будет мне «просто подругой».
–– Ты собираешься согласиться? –– спросила Кензи, наклоняясь надо мной. Она положили подбородок мне на грудь; в ее голосе было больше любопытства, чем тревоги.
–– Нет, Кенз. Я не собираюсь, –– пробурчал я.
Я хотел, чтобы она волновалась. Или хотя бы ревновала. Когда три месяца назад Ян Келлер пригласил Кензи на свидание, я специально сломал ему нос во время баскетбольной игры.
–– Почему?
–– Потому что она мне не нравится, Кензи, черт возьми!
–– Ладно, –– прошептала она.