Летиция Монро, 23 года, Алабама
–– похищена: 15 мая 2002 года.
Барбара Скотт, 19 лет, Хьюстон, Техас
–– похищена: 18 мая 2002 года.
Дениз Хелфорд, 22 года, Сан-Антонио, Техас
–– похищена: 19 мая 2002 года.
Ханна Уолш, 24 года, Лас-Вегас, Невада
–– похищена: 20 мая 2002 года.
Мэри Кейдж, 21 год, Бирмингем, Алабама
–– похищена: 25 мая 2002 года.
Маккензи Мур, 15 лет, Престон, Алабама
–– похищена: 25 мая 2002 года.
Семь девушек.
Семь дочерей.
Семь сестер.
Семь подруг.
Все пропали без вести.
Все – украдены.
Мой взгляд уже десятый раз скользил по списку, лежащему на столе передо мной, и ярость внутри угрожала вот-вот хлынуть наружу. Слева от меня сидела мама, тихо всхлипывая в платок. Справа –– отец Маккензи, Митч, плакал тяжело, некрасиво, не сдерживаясь.
–– Подумай хорошо, Кейд, –– спокойно сказала женщина-офицер. Она перегнулась через стол, разделявший нас, и коснулась моей дрожащей руки. –– Любая деталь: описание, номер грузовика, цвет волос одного из мужчин –– все, что ты вспомнишь, может нам помочь.
–– Вы думаете, она…? –– мертва. Я не смог произнести это слово. По крайней мере, не вслух.
Я не могу представить мою Маккензи холодной, синей, под землей, на глубине двух метров.
Смерть –– для стариков.
Не для красивых пятнадцатилетних девочек, у которых вся жизнь впереди. Только не для нее…
–– Мы считаем, что Маккензи, включая шесть других пропавших девушек из списка, стала мишенью группы похитителей, которые управляют нелегальной сетью проституции в Мексике. –– продолжила офицер. –– Кейд, если вспомнишь хоть что-нибудь, крайне важно, чтобы ты рассказал нам. Мы должны остановить этих людей до того, как они переправят Маккензи через границу…
–– Я не могу вспомнить, –– выдавил я. –– Было темно, и фары… фары их грузовика ослепили меня… черт.
Я потянул себя за волосы от бессильной ярости, отчаянно пытаясь вытащить воспоминания этой ночи на поверхность сознания.
–– Каковы шансы найти мою дочь… вернуть Маккензи? –– спросил мистер Мур.
Я застыл.
Я не мог посмотреть на него.
Я едва мог дышать сквозь вину и боль.
Коллега женщины, мужчина-офицер, устало вздохнул.
–– Если наши предположения верны, мистер Мур, и они уже переправили Маккензи через границу, то…
Его голос затих.
Он печально покачал головой.
Маккензи
7 июня 2002
Я никогда не задумывалась над словом «изнасилование».
Мне не приходилось.
Это казалось чем-то очень далеким…
До этого момента.
Сильный –– как никогда прежде –– страх, вился внутри меня спиралью. Я босая стояла на холодном бетонном полу, а руки мои были скованы цепями высоко над головой. Я была обнажена. И не одна.
Еще шесть девушек были прикованы к тому же потолку. Все –– такие же жалко беспомощные. У меня было ощущение, что одна из них уже мертва. Та, что рыжая. Она не издала ни звука за последние несколько часов. Остальные рыдали. Я тоже.
Меня мучила такая жажда, что я не понимала, как все еще жива и могу дышать. На губах остался привкус крови и рвоты. Я могла чувствовать вкус губ, но не их самих. Рук я тоже не чувствовала. Хотелось одного –– перестать чувствовать и запахи тоже. Стояла невыносимая вонь крови и мочи, такая, что рвотные позывы сдерживать уже не получалось.
–– Нет… Боже, пожалуйста, прекратите, –– рыдала темноволосая девушка. Мэри. Но ее мольбы вызывали лишь жестокий отвратный смех. Он продолжал заставлять ее, пока она умоляла о пощаде.
Мэри доставалось больше всех, потому что она всегда сопротивлялась. Они избили и выпороли ее. Они насиловали и пытали ее. И Мэри не переставала сопротивляться.
–– Вы чертовы животные! –– кричала она, а мужчины снова смеялись.
Они силой повалили Мэри на спину, а затем один из мужиков –– тот, что склонился над ней –– начал совать свой член ей в рот. Двое других насильно раздвинули ей ноги, пока мужчина, которого нам велели называть хозяином, стоял на коленях между ее ног.
Я больше ни секунды не могла на это смотреть.
Крепко зажмурившись, я пыталась подавить рыдания. Мне хотелось кричать на них, чтобы эти подонки оставили Мэри в покое, но я не могла, потому что сорвала голос. Я сорвала его криками, умоляя Кейда спасти, пока эти мужчины по очереди насиловали меня.
–– Прекрасное солнышко… –– его дыхание –– дыхание моего хозяина –– коснулось моей шеи, и меня снова затошнило. Он освободил мои запястья от наручников, и я тут же упала на пол, обессиленная и поверженная. Держа глаза закрытыми, я замерла, пока несколько пар рук ощупывали и нагло лапали мое тело. Кто-то схватил меня за волосы, и звук рассекающего воздух кнута, пролетел через все помещение.