Кейд…
Кейд…
Кейд…
Лето 2003
16 лет
Кейд
26 мая 2003
Прошло уже больше года с момента пропажи Маккензи, а я чувствовал себя таким же измученным и потерянным, как и в тот самый день.
Для меня ничего не изменилось.
Мне по-прежнему казалось, будто я живу внутри больного, извращенного кошмара.
На днях у меня был день рождения –– в тот же день, что и у нее. Я мог лишь надеяться, что ей тоже сейчас исполнилось шестнадцать, как и мне. И что мы по-прежнему с ней смотрим на одну луну.
Никто не мог понять боли, которую я ежедневно носил в себе, –– того груза ответственности, что я взвалил на плечи, и теперь он неимоверно давил и тянул вниз, не давая выдохнуть.
Мне не стоило брать ее с собой в поход. Если бы я мог вернуться назад во времени –– остановить ее, не дать войти в этот чертов лес, проигнорировать тот телефонный звонок, который завел ее прямо в их лапы…
В этом году я ушел из футбольной команды. И из баскетбольной, к слову, тоже. Продолжать жить свою нормальную жизнь казалось неправильным, когда Маккензи была где-то там и с ней, черт знает, что творили.
Друзья твердили, что я должен двигаться дальше, жить дальше. Но как я мог.
Сделать шаг вперед означало бы признать, что Маккензи никогда не вернется домой. Я не был готов к этому –– не тогда, когда единственным, что держало меня на плаву, была крошечная надежда: вдруг моя малышка все еще жива.
У полиции по-прежнему не было ни единой зацепки или улики. Словно она растворилась в воздухе или уплыла в небо.
Но она не исчезла бесследно. Я был тому доказательством.
Ее папа и моя мама в последнее время сильно сблизились, и я пока не знал, как на это реагировать. Митч все чаще бывал у нас дома, иногда даже ночевал. Черт возьми, я не представлял, как со всем этим должен справляться.
Боже, как же я сейчас нуждался в Маккензи. Мне так не хватало ее мягкого прикосновения, ее добра и тепла.
Я все думал о ночи, когда ее у меня отняли. Каждую свободную минуту. Я был одержим этим. Я разбирал ту ночь по кусочкам, пытался проанализировать каждую деталь, пока не начал чувствовать, что окончательно теряю связь с реальностью. Все свободное время я проводил у ручья, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Но ничего не находил. Я так и не нашел ее…
Дыхание перехватило, и я сморгнул накатившие слезы, продолжая сидеть на том самом месте, где мы с ней целовались, глядя на воду. Вода была неподвижной и спокойной, так отличаясь от цунами, бушевавшим внутри меня.
Мне казалось, что я умираю изнутри. Будто вся моя жизнь была поставлена на паузу, и единственное, что могло вернуть меня к жизни, –– это возвращение Маккензи домой.
Боль от ее отсутствия была сильнее всего, что мне когда-либо доводилось испытывать, и я все чаще задумывался о том, как вообще мое сердце может продолжать биться.
Эта затянувшаяся, изматывающая агония уже давно должна была убить меня.
Маккензи
26 мая 2003
Прошло уже двенадцать месяцев с тех пор, как я в последний раз видела Кейда.
Двенадцать месяцев с того дня, когда мой мир перевернулся с ног на голову.
Двенадцать месяцев с тех пор, как я утратила всю свою волю к жизни…
Я продолжала кричать в кусок ткани, запиханный мне в рот, хотя понимала ––меня уже никто не услышит. Никто, кому было бы не все равно.
Я кричала, пока легкие не начали гореть, словно вот-вот вспыхнут, пока не закружилась голова. Вокруг было темно, холодно и сыро, единственное, что эхом разносилось в этом мраке, –– его голос. Голос хозяина…
Хозяин называл меня своим «красивым солнышком» и поглаживал по волосам, пока все мое тело содрогалось. Хозяину нравились мою волосы. Хозяин говорил, что из-за них я по-настоящему особенная. Я приносила ему много денег –– из-за своих волос.
Красивое солнышко.
Красивое солнышко.
Хозяин говорил со мной по-английски. Я так хотела, чтобы он перестал. Когда я понимала его, значит понимала, чего он от меня хочет, –– все становилось в разы хуже.
Его мясистая ладонь сомкнулась на моем затылке, и в этот момент щелчок в голове принес с собой новое осознание: я больше никогда не хочу чувствовать солнце на коже и холодную воду пальцами ног. Никогда в жизни.
Я хотела, чтобы все было иначе. Я отчаянно мечтала вернуться в ту ночь, когда меня забрали, оказаться в объятиях Кейда, чувствовать его губы на своих, чувствовать его руки, крепко держащие меня и забыть весь этот мрак, как самый страшный сон.