Он смотрел мне прямо глаза.
–– Ты должен перестать себя изводить.
Единственная причина, по которой я сейчас не врезал со всей силы Эзре, заключалась в том, что я знал –– он говорит это все потому, что ему не все равно. Именно он нашел меня у ручья прошлым Рождеством…с веревкой. Он просто хотел помочь.
Но он ни хрена не понимал.
Все они не понимали…
–– Она должна быть где-то там, –– сквозь зубы, прошипел я, тихо, чтобы мимо проходящие ученики, нас не услышали. –– Люди не исчезают просто так, в чертовом воздухе, Эз.
–– Кейд, –– устало вздохнул Эзра. –– Ты уже два года, мать твою, гниешь заживо и спускаешь свою жизнь в унитаз. Тебе нужно жить дальше. Я не могу больше видеть тебя в таком состоянии.
Он закинул руку мне на плечо и прошептал:
–– Эмили с ума по тебе сходит, чувак. Твоя девушка –– самая красивая девчонка в школе –– обожает тебя, счастливый ты засранец. Она жива, она дышит, и она здесь. Настоящая. Осязаемая. Может, тебе стоит сосредоточиться на Эмили… или дать шанс кому-то, кто действительно будет о ней заботиться. –– закончил он, явно намекая на себя.
–– Я пытаюсь, –– признался я. –– Правда, пытаюсь.
Но ничего не мог с собой поделать.
Потерять Маккензи ощущалось, словно потерять себя не только ментально, но и физически…
Маккензи
5 октября 2004
–– Сидеть! –– рявкнул высокий мужчина с черной бородой и ледяными серыми глазами.
Я не стала смотреть, что делают остальные. Я просто опустилась на колени, склонила голову и завела руки за спину.
–– Превосходно, –– протянул хозяин, дернув за цепь и вознаградив мое послушание долькой яблока.
Стоя на коленях у его ног, я благодарно взяла еду из его руки, заставляя тело не чувствовать запахи, от которых хотелось блевануть и исчезнуть.
Комнату заполнили звуки рыданий, всхлипов и мольбы других девушек. Мне хотелось, чтобы они заткнулись. Их плач лишь навлечет на нас беду и наказание. Просить было бессмысленно.
Мы были рабынями.
У нас не было никаких прав.
Мы были хуже собак.
Если они не хотели снова оказаться в камерах, им нужно было это понять –– и понять как можно быстрее.
Лето 2005
18 лет
Кейд
5 мая 2005
Прошлой ночью мы с Эмили переспали.
После десяти месяцев отношений она ждала от меня подтверждения моих «серьезных намерений». И я решил пожертвовать своей девственностью. Секс был совсем не таким, каким я его себе представлял. Не как в фильмах и уж тем более не как в тех глянцевых журналах. Неловко. Неуклюже. Презервативы было использовать намного сложнее на полностью эрегированном члене, чем банан в сексе.
И сегодня я чувствовал себя до жути грязным. Как будто я сделал что-то действительно очень-очень плохое.
Я даже знал что. И понимал: пришло время набраться смелости и попрощаться…
Я пошел к ручью пешком, не стал брать велосипед. Казалось, что так прощание получится правильнее, более личным. Настоящее прощание. И хотя с той судьбоносной ночи прошло три года, я все равно без труда нашел то самое место, где мы с Маккензи целовались, будто это случилось только вчера.
Опустившись на землю, я обхватил колени и сделал глубокий вдох.
–– Я так скучаю по тебе, Кенз, –– прошептал я в пустоту. –– По твоим волосам и улыбке, по веснушкам на твоем носике. По твоему запаху, смеху, по тому, как ты произносила мое имя. Я скучаю по нам… и по тому, кем мы могли бы стать.
Я прижал лоб к коленям и заставил себя произнести следующие слова:
–– Но теперь я должен отпустить тебя.
Эти слова отдавали терпкой горечью во рту, но я знал: если не сделаю этого сейчас, я не смогу жить дальше.
–– Я уже какое-то время встречаюсь с Эмили… и все начинает принимать серьезные обороты. Пожалуйста, не ненавидь меня за то, что я пытаюсь двигать дальше. Позволь мне начать жить…
Маккензи
6 мая 2005
Мэри умерла.
Я нашла ее тело в «медицинской палате» внизу, в подвале, когда хозяин отправил меня проверить ее. Она была с кляпом во рту, руки связаны и привязаны к столу, а вокруг –– кровь. Много крови. Мне кажется, в тот момент, когда я увидела, что с ней сотворили, я окончательно потеряла рассудок.
Я ведь даже не знала, что Мэри была беременна.
Хозяин сказал, что это ее собственная вина –– она не принимала лекарство, которое он нам давал.