То же самое он говорил и о Кейтлин, Барбаре, Дениз и Летиции…
Теперь остались только я и Ханна.
Мне было страшно.
Я не хотела умереть на том столе, как остальные девочки, но и отказываться от «лекарства», и снова «заболеть» я тоже не хотела.
Я была слабой. Полностью прогнившей изнутри. Должна была быть такой ––потому что я не боролась, как остальные. Другие девочки сопротивлялись, боролись, а я смиренно снимала с себя одежду и делала все, что приказывал хозяин и его друзья, –– без сомнений, без колебаний. Я исполняла каждый приказ, лишь бы не оказаться в камерах содержания. Потому что большинство тех, кого туда уводили, обратно уже не возвращались.
Наверное, я была испорченной. Плохой.
Друзья хозяина хвалили меня и передавали друг другу, а я послушно делала все, что велели.
Что со мной было не так?
Почему я не сопротивлялась?
Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…
Кейд.
Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…
Кейд.
Зима 2005
18 лет
Маккензи
25 ноября 2005
Происходило что-то странное.
Меня никогда раньше не выводили из гнезда. Никогда. С той ночи, когда меня забрали у Кейда, я больше ни разу не садилась в машину –– до сегодняшнего вечера. А сегодня я сидела в машине.
Кажется, я знала, где нахожусь
Кажется, я вернулась в Алабаму.
Я не понимала, почему хозяин вывел меня из гнезда. Не понимала, что происходит и почему мы находимся гостиничном номере, но спрашивать не осмеливалась.
Вместо этого, я стояла на четвереньках, с опущенной головой и кляпом во рту. Ничего нового. Хозяин и его друзья продолжали громко смеяться с меня и хлестать мою обнаженную кожу цепями. Хозяин надел на мою шею ошейник и водил меня по комнате. Он называл меня своей сукой. Они –– его шлюхой. Я быстро моргала, сдерживая слезы, стремительно наполнявшие глаза, и все думала о Кейде…
Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…
Один из мужчин опустился передо мной на колени и засунул свой член мне в рот.
Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…
Другой мужчина схватил меня сзади и грубо вошел в меня.
Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…
Боль пронзала меня, я давилась от рыданий, слезы струились по лицу.
Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…
Еще один грубо толкнул меня.
Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…
Это стало моим переломным моментом.
Я больше не могла.
Не могла… И вдруг что-то во мне сломалось –– или, наоборот, наконец пробудилось
Впервые за три с лишним года я начала сопротивляться.
Я закричала. И уже не смогла остановиться. Я кусалась, брыкалась, царапалась, вырывалась из их рук. Мужчины грязно ругались и били меня, но я не переставала бороться. Я предпочла бы умереть здесь, на полу этого гостиничного номера, чем терпеть еще хоть минуту их садизма. Теперь я понимала, почему Мэри принимала все побои. Понимала, что она чувствовала. Я тоже предпочла бы умереть, чем жить такой жизнью.
Лучше умереть, чем снова и снова быть изнасилованной…
Дверь гостиничной комнаты распахнулась, и меня оглушили громкие крики, отдача команд и указаний.
Мужчины отпустили меня, и я рухнула на пол, быстро свернувшись в позу эмбриона.
Звездам придется подождать… Ты нужна мне здесь, на земле…
–– Ты можешь называть мне свое имя? –– спросил кто-то. Голос был мягким и успокаивающим, руки –– осторожными.
Я не могла вспомнить свое имя.
–– Красивое солнышко…
–– Где ты живешь, дорогая? Какой у тебя адрес?
Я жила в жаре. В обжигающем, невыносимом зное…
–– В гнезде.
–– Назови мне имя кого-нибудь из родных.
Имя…
–– Кого-нибудь, кого ты сможешь вспомнить? –– мягко настаивал голос.
–– Кейд. – прошептала я. Кейд… Кейд… Кейд…
–– Хорошо, –– подбодрил голос. –– Ты сможешь назвать мне полное имя Кейда, милая?
Не сожалей обо мне… потому что я никогда не пожалею о тебе…
–– Кейд Мэтьюз.
–– Это она, –– взволнованно сказал голос. –– Боже мой, Берк, это она. Это Маккензи Мур.
Мое обнаженное тело укутали в плед, и я медленно открыла глаза.
–– Мы искали тебе везде, –– сказала темнокожая полицейская с доброй улыбкой. Я поняла, что именно она разговаривала со мной до этого. –– Мы уже думали, что потеряли тебя много лет назад, милая.