— Что эти мужчины делали с тобой? — прошептал он.
Они научили меня трахаться, Кейд. И соглашаться на любого рода физические действие, независимо от того, насколько унизительными или эмоционально уничтожающими они были.
— Все, что бы они ни захотели.
Кейд обхватил мое лицо руками и посмотрел мне в глаза.
— Эти мужчины, они… — он запнулся и простонал, целуя меня в лоб, прежде чем закрыть глаза и прислониться лбом к моему. — Они насиловали тебя, Кензи?
— Да.
Но я научилась отделять разум от тела, и через некоторое время я научилась справляться с этим — даже получать от этого удовольствие.
— Все они и многие другие. — И когда эти мужчины трахали меня, я представляла, что это ты. — Прости меня, Кейд.
— Подожди, за что ты извиняешься? — Кейд покачал головой и уставился на меня так, будто у меня выросла лишняя голова.
Но что я могла ему на это ответить? Я не могла сказать ему, что не сопротивлялась. Я не могла рассказать ему о моментах, когда я представляла, что это он внутри меня, и получала от этого удовольствие. Кейд возненавидит меня — он будет считать, что я грязная.
Я грязная…
Я крепко зажмурила глаза, чтобы сдержать накатившие слезы.
— Ничего из этого не было твоей виной. Никогда. — голос Кейда был мягким, его руки нежными, а прикосновения ласковыми. — Тебя избили, Маккензи, — осквернили. — Он снова поцеловал меня в лоб, и на этот раз я вздрогнула от удовольствия. — Малышка, это мужчины должны сожалеть. Не ты. Ни за что.
— Я шлюха. — повторяла я снова и снова, пока слезы текли по моим щекам. — Я шлюха. — Я упала на колени, чувствуя усталость и отчаяние. — Я шлюха.
Кейд опустился на колени передо мной.
— Ты ангел. — поправил он меня, целуя места, где катились мои слезы.
— Я позволила им делать это со мной, Кейд, — всхлипнула я. Я чувствовала, будто плотина, что я так старательно возводила все это время, прорвалась. Я хотела довериться Кейду. Я ждала его… — Я не сопротивлялась. Я не говорила «нет». Я делала все, что мне приказывали.
— Ты выживала, Маккензи. — уговаривал он меня. — Это единственное, что ты делала. Ты не выбирала ничего из того, что с тобой случилось. Ты выбрала жить, Маккензи. Выжить, и я чертовски благодарен тебе за это.
— Таблетки…
— Эти таблетки спасли тебе жизнь, — быстро ответил он. — Без этих таблеток ты бы закончила, как те другие бедные девушки. Ты и сама это знаешь.
— Ты когда-нибудь жалел об этом? — спросила я, прижимаясь к нему всем телом. Он крепко прижал меня к себе, и я впервые почувствовала себя в полной безопасности.
— Когда-нибудь жалел о чем? — он поцеловал мои мокрые волосы.
— Обо мне. — я опустила голову. — О поцелуе.
Кейд напрягся, а я так и осталась, не смея пошевелиться, в его объятиях.
— Нет, — наконец ответил он. — Я никогда не жалел ни об одной секунде, проведенной с тобой, Кензи. Но есть кое-что, что ты должна знать…
— Маккензи, дорогая, ты в порядке? — дверь ванной распахнулась. — Ты здесь ужасно долго… О, Господи!
Шэрон стояла посреди ванной с ужасом на лице:
— Что ты творишь, Кейд? — она на мгновение посмотрела на меня, прежде чем снова переключить своей внимание на сына. — Полуголый, в душе, да еще и с Маккензи.
— Ничего я не творю, мама, — заверил ее Кейд, осторожно отпуская меня из своих объятий. — Я просто… мы были…
— Сейчас же выходи из душа, Кейд, — прошипела Шэрон, покраснев. — Прямо сейчас, или, клянусь, я за шкирку вытащу тебя оттуда.
Кейд неохотно отпустил меня и, тяжело вздохнув, вылез из душа.
— Ты не понимаешь, что делаешь, мам. — сказал он ей, прежде чем выйти из ванной.
Я неподвижно стояла на коленях в душевой, глядя на потрясенную Шэрон.
— Твой отец попросил меня проведать тебя, — надменно начала она. Шэрон стянула полотенце с крючка и накинула его мне на плечи. — Он так волнуется за тебя.
Я придерживала края полотенца и смотрела, как Шэрон выходит из комнаты, чтобы через несколько минут вернуться с небольшой стопкой чистой одежды.
— Я знаю, что ты пережила ужасные пытки, — сказала она, кладя вещи на закрытую крышку унитаза. — И я так рада и благодарна, что ты дома, Маккензи, правда.
Но…
— Но это реальный мир, милая, — смотря мне в глаза, сказала она. — И в этом реальном мире неприемлемо… принимать душ со своим сводным братом.
— Сводный брат, — медленно повторила я, обдумывая значение этого слова. — Кейд — мой…
— Да, — решительно сказала Шэрон. — Теперь Кейд твой сводный брат, и уж извини, но я больше не потерплю подобного между вами двумя. Это понятно?