— Это было потрясающе.
Ехать позади него, обвив руками теплое, крепкое тело, чувствовать, как ветер покалывает кожу, — этот момент ощущался как настоящее счастье, в сравнении с последними годами. Я была окрыленной, обновленной и безрассудной до безумия.
Кейд откинул подножку и встал, убрав руки в карманы шорт. На его лице играла странная улыбка.
— Что? — нервно улыбнувшись, спросила я.
Его мягкий взгляд горел и искрился, и я не могла оторваться от его голубых глаз. Ямочки на щеках четко просматривались, и то обожание, что читалось в его взоре, давало мне надежду…
— Ты улыбаешься, — сказал он и, покачав головой, тихо рассмеялся. — Черт, ты не представляешь, как я скучал по этой улыбке.
Тепло распространялось вдоль шеи, заливая щеки румянцем, а слова разжигали во мне медленно тлеющую боль.
— Теперь у меня есть причина улыбаться.
Кейд смотрел так пристально, что по коже побежали мурашки.
— Итак, чем ты хочешь сегодня заняться? — его голос стал хриплым и низким. А глаза все еще не отрывались от моих.
Я хочу затеряться среди деревьев, чувствовать, как ветер обжигает щеки, бежать, пока не перехватит дыхание, и любить, пока мое сердце окончательно не вспыхнет пламенем. Я хочу жить, Кейд. И я хочу разделить этот момент только с тобой…
— Мы могли бы искупаться? — предложила я, неопределенно обводя рукой поляну. — Сегодня прекрасный день.
Он огляделся, и его тело заметно напряглось, пока он молча обдумывал мое предложение.
— Ты нормально себя чувствуешь? — спросил он, резко оборачиваясь на меня.
— Мы одни, Кейд, — заверила я. Он явно волновался, и его тревога странно отзывалась по всему моему телу.
Кейд также резко повернул голову ко мне, его щеки порозовели.
—Знаю, — пробормотал он, подходя ближе. — Я просто очень осторожен.
Подойдя, он приобнял мускулистой рукой мои плечи и повел по нашей старой тропе.
Мы шли рядом по лесу в палящую жару: он — в темно-синих шортах, я — в белом легком сарафане. Некоторое время мы просто молчали, оба погруженные в мысли и внутреннюю тревогу.
Наконец, когда тишина стала невыносимой для нас обоих, я спросила:
— Так кто ты теперь?
— Что ты имеешь в виду? — Кейд отодвинул ветку, преграждавшую тропу, пропуская меня вперед, и пошел следом.
Я аккуратно обходила крапиву, и снова уворачивалась от колючей ветви.
— Я имею в виду — кто ты? Кто сейчас такой Кейд Мэтьюз? Ты все тот же мальчик, которого я знала, или теперь ты другой?
Я медленно спускалась по склону, сбивчиво дыша. Ощущая, что существенно отвыкла от физических нагрузок.
— Какой у тебя сейчас любимый фильм, любимый спорт? С кем ты пошел на выпускной в младших классах? Из-за кого ты в последний раз плакал?
— Слишком много вопросов, Кенз, — усмехнулся Кейд. Взяв меня за руку, он остановил меня и сел на небольшой склон. — Давай чуток передохнем.
До ручья оставалось всего несколько метров; я слышала, как внизу журчит вода. Склон был невысоким — метра три, не больше, — но я не стала спорить.
С немой благодарностью я села рядом, скрестив ноги. Кейду не нужен был отдых — он даже не запыхался, — но его внимательность к моим потребностям грела сердце.
— Ну?
Вытянув ноги на длинной траве, он улыбнулся, выглядывая воду.
— Теперь мне больше всего нравится футбол. — Опершись на локти, он повернулся ко мне. — А любимый фильм все тот же — «Счастливчик Гилмор».
— Серьезно? — тихо рассмеялась я и, повторяя его движение, тоже вытянула ноги. — Боже, я помню как ты был одержим этим фильмом в детстве…
— Это отличный фильм, — парировал он с ухмылкой, и передразнивая, протянул: — «Просто подтолкни его… ну, подтолкни…»
— «Слегка тюп-тюп-тюп… тюпни по нему», — закончила я за него.
Глаза Кейда вспыхнули.
— Да ну, ты помнишь?
Закатив глаза, я расстегнула застежки туфель, легла на спину и удовлетворенно вздохнула, греясь на солнце и наслаждаясь компания лучшего друга.
— Как я могу не помнить? Ты заставил меня посмотреть его миллион раз.
Он немного помолчал, прежде чем наконец сказать:
— Я не пошел на выпускной. А последний человек, из-за которого я плакал, была ты.
— Мне жаль, — прошептала я. — Прости, что была причиной твоих слез.
— Нет, Кенз. Это я должен извиняться.
Я повернула голову к нему.
— За что?
Он тяжело вздохнул, на мгновение откинул голову назад, а потом снова посмотрел на меня.
— За то, что меня не было рядом, когда ты вернулась. — Он сморщил нос и застонал. — За то, что как придурок избегал тебя…
— Все нормально. — Ненормально. — Я понимаю. — Не понимаю.