–– Потому что девчонки слабые, плаксивые и чертовски раздражающие.
–– Кейд Мэтьюз, –– Маккензи скрестила руки на груди и очаровательно сморщила свой носик. –– Это самое неубедительное оправдание, которое я когда-либо слышала. Я не слабачка.
Мой взгляд скользнул по ее тонкой фигурке.
–– Ну да-а, конечно, нет, –– протянул я.
В одно мгновение в ее глазах вспыхнул вызов.
–– Спорим, я поставлю палатку быстрее тебя, –– сказал Маккензи, ткнув меня в живот своим маленьким острым пальцем. –– И бегаю я быстрее. И на дерево залезу тоже выше тебя.
Тут же во мне взревела жажда соперничества.
–– Ты правда думаешь, что сможешь обыграть меня?
–– Ага, –– улыбнулась Маккензи. –– Уверена на все сто. Но ты должен пообещать мне, что если я выиграю, ты будешь моим лучшим другом навсегда.
–– Серьезно?
Что-то непонятное для меня, трепыхнулось в животе.
–– Ты так сильно хочешь со мной дружить, да?
–– У меня просто очень хорошее предчувствие насчет тебя, –– ухмыльнулась Маккензи и протянула мне руку. –– Ну что, ты принимаешь спор, Кейд?
Я решительно взял ее за руку и крепко пожал ее.
–– Да. Принимаю.
Маккензи
–– Вот видишь, –– усмехнулась я, помахав Кейду, который был на три ветви ниже меня. –– Я же говорила, что уделаю тебя.
Каштановые волосы Кейда торчали во все стороны, его лицо было ужасно хмурым, а со лба стекала капелька пота.
–– Ага, –– пробурчал он, все еще медленно карабкаясь вверх. –– Только вот ты забыла упомянуть, что ты чертова обезьянка.
Я осторожно опустилась на ветку прямо над ним и ухмыльнулась.
–– Я обыграла тебя в лазанье, –– самодовольно заявила я. –– И в беге, кстати, тоже.
Щеки Кейда стремительно краснели, пока он цеплялся за ветку, на которой сидел.
–– Тебе просто повезло.
Обвив ногами толстую ветку старого дуба во дворе Кейда, я скрестила лодыжки и отпустила руки, повиснув вниз головой.
–– Я так и знал, –– пробормотал Кейд, уставившись на меня с изумлением. В его взгляде мелькнуло неохотное восхищение. –– Ты обезьянка-ниндзя.
–– Ты проиграл спор, Кейд.
Его лицо вверх ногами выглядело забавно. А голубые глаза были широко открыты и полностью прикованы к моему лицу.
–– Ты же понимаешь, что это значит?
–– Это значит, что теперь мой лучший друг –– девчонка, –– с притворным отвращением сказал Кейд, и я рассмеялась.
–– Ага, –– поддразнила я. –– Теперь мы лучшие друзья навсегда.
***
–– Ты переехала из Финикса? –– спросил меня Кейд позже той же ночью. –– В город размером с обувную коробку?
–– Угу.
Я сидела, высунувшись из окна своей спальни, и разговаривала с Кейдом. Окно в моей комнате выходило прямо на его.
–– У моих родителей были некоторые проблемы в Финиксе, –– объяснила я. По сути, я не должна была быть в курсе их проблем, но сложно не слышать ссоры, особенно, когда они происходят у тебя за стенкой. –– Они решили переехать в Алабаму, чтобы начать все с чистого листа.
Кейд притих, обдумывая мои слова. Я никому раньше об этом не рассказывала, и, кажется, он это понял.
–– Это… отстой, –– начал он мягко, после небольшой паузы. Его волосы были еще темнее, а глаза –– почти синими, как ночное небо, когда он, высунувшись из своего окна, смотрел прямо на меня. –– Мне жаль, что тебе пришлось переехать из-за родителей. Это реально дерьмово, Кенз.
–– Все не так уж плохо, –– бодро ответила я, находясь в восторге от того, что он назвал меня Кенз.
Кейд усмехнулся, и на его щеке появились ямочки.
–– Да ну?
–– Это правда так.
С той самой минуты, как я увидела Кейда Мэтьюза, меня окутало хорошее предчувствие. А проведя с ним весь день, я поняла, что не ошиблась. Кейд был особенным.
–– Я же выиграла себе лучшего друга на всю жизнь, помнишь?
Кейд рассмеялся, –– его голос звучал намного глубже, чем у других мальчишек.
–– Ты обманула меня и заставила думать, что ты слабая девчонка. Но ты ведь совсем не слабая, так ведь? –– поддразнил он. –– Ты просто чертова обезьянка-ниндзя…
Хлопнула дверь. Кейд замолчал на полуслове, а я вздрогнула.
–– Я больше так не могу, Ди… Господи…
–– Я тоже не могу так больше жить, Митчелл. Я несчастна…
Я сильно зажмурилась, пытаясь заглушить звуки родительской ссоры. Я знала, что папа и мама любят меня, но, кажется, они не понимали, насколько сильно меня ранили их вечные ссоры и обидные слова. Им не обязательно было говорить их мне, чтобы причинить мне боль. Я была их отражением –– и все, что ранило их, ранило и меня.
–– Она –– единственная причина, по которой я все еще здесь. И я начинаю ненавидеть ее за это.